Чтение онлайн

Я пожала плечами. Идея про Академию артефакторов вертелась у меня уже давно, но работа не давала мне передыху, а потому я все время это откладывала на потом.

— Согласен.

— А ты?

Ирбис опустил глаза и как-то странно ухмыльнулся.

— Я бы хотел жить где-нибудь в городе. Хотел бы заниматься метаморфами-детьми.

— Правда? Никогда бы не подумала, что ты хотел бы связать свою жизнь с детьми.

— Когда мой отец умер, я остался один. Он многое мне рассказал и о метаморфах и о жизни, но мало того, что мне пришлось выживать самому, так и ещё взрослеть в двух ипостасях в одиночестве. Одно знать, что это такое, и совсем другое дело, когда тебя на части рвут звериные желания. Это непросто. А представь себе родителей, не знающих что у них, родился ребёнок метаморф?

— То есть как это не знающих?

— Иногда это проявляется через поколение или даже через несколько. Так обычные люди становятся родителями лисёнка, волчонка или ещё какого-нибудь зверёнка.

Мы помолчали. Я пыталась представить его в окружении детей, радостного, улыбающегося, обучающего их. Внутри что-то сладко ёкнуло и потянуло, я судорожно вдохнула воздух.

— Знаешь, я тут подумала, может пойти к моему особняку, найти Кармайла, он нам поможет.

— Того гнома? — Ирбис был удивлён, — С чего ему нам помогать?

— Он обязан мне жизнью.

— Интересно же ты жила, что гном обязан тебе жизнью.

Я улыбнулась. О да, шикарная жизнь. Не на что жаловаться.

Я решительно встала из-за стола, оправила платье:

— Идём, нам предстоят великие дела, — я рассмеялась, озвучив любимую фразу моей бабушки и предчувствуя приключения и прекрасную жизнь впереди. В груди теплилось что-то тёплое и нежное, но ещё слишком хрупкое, чтобы начать начально верить в это. Одно я понимала точно, с этим мужчиной я не пропаду.

Чем дальше в лес, тем чуднее чудеса… Вот уж точно. Чем дальше продолжалось наше путешествие, тем больше я поражалась и радовалась Ирбису. Или Саймону. Я уже не знала, как его величать. Он заботился обо мне, просто заботился: кормил, поил, покупал вкусности и даже на одной из ярмарок купил леденец на палочке. Обновил одежду, выполнял мои пожелания, все делал сам. Я же проверяла его на прочность, давила на больное, иногда словно бы приникала к нему, в испуге ли, замёрзшая ли или просто так, пряча хитрые искры в глазах. Он стоял на своём. Он был уверен в себе и в своих действиях, старательно оберегал меня, однако ни разу ни в его движениях, ни в словах, ни в жестах не были ни собственнического, ни грубого, ни намёка на романтику. Каждый раз, когда моя проверка оказывалась удачной, внутри все полыхало радостью, вспыхивало, и я ликовала. Смог. Вынес. Вытерпел.

Одним из последних выходок была ссора, ни о чём и просто так. Что случаются как обычно. Я хотела его довести до белого каления, чтобы в нем проявилась вся его сущность, вылезла из-под масок и барьеров, и я углядела её. Но ссора не задалась. Ирбис банально не включился в неё, я швыряла предметы в него и вопила как ненормальная, мешая собственные эмоции с актёрским мастерством, он поднимал вещи и ставил на место, улыбался мне и просил «не нервничать». То ли у меня было плохо с актёрским мастерством, то ли меня раскусили, но в общем вывести на чистую воду его не удалось. Впрочем, в глубине души мне этого не особенно хотелось. Мне хотелось видеть его именно таким, добрым и заботливым.

Правда не все так гладко было в нашей компании, мои ценности и убеждения тоже деформировались и проверялись жёсткой проверке. Как не было мне хорошо, что Ирбис делал все за меня, от покупок еды до регулирования маршрута, иногда это давало сбои. Мне хотелось самой править своей жизнью, и я нагло вступалась в перебранку за свои права. И каждый раз проигрывала спокойному покровительственному тону, сообщавшему мне: «Пока ты под моей защитой и опекой, ты слушаешься меня. Так будет проще обоим». Это сообщалось мне в разных формах, словах и интонациях, но всегда спокойно и с полной уверенностью в своей правоте. Сначала я радовалась, что все так здорово, и я могу жить, просто бездельничая, но порой это было неприятно и слушаться категорически не хотелось. Однако после каждого проигрыша внутрь приходило умиротворение и… восхищение.

Разум нервно вырывал остатки волос на своей голове и взывал ко мне, сообщая, что я совсем потеряла голову и погружаюсь в какое-то розовое безумство, и что Ирбис совсем разойдётся и будет командовать мною и вертеть как хочет. А я останусь в дураках. Однако то сердце, где крепло что-то чудесное, что пока я не хотела называть любовью и старательно обходила этот участок в мыслях, было радо, что Ирбис выдерживал мои нервы, психи и слезы. Вконец успокоившись, я пришла к выводу, что это приятно. Я могла расслабиться, могла выдохнуть. Могла быть собой… сколько бы я не рассказывала Ирбису, что я уважаю и ценю себя и что я давно смирилась, что я тёмная, порой и меня грызли сомнения и страхи на этот счёт. До этого мне нужно было выживать постоянно. Сейчас с меня сняли все эти функции, мне не было необходимости заботиться о своей безопасности, защищаться, выживать. Был тот, кто все это делал вообще без напряга. А я просто стояла с трудом удерживая челюсть в захлопнутом состоянии. Прикинув сколько усилий пришлось бы приложить мне, чтобы сделать тоже самое, что Ирбис сделал буквально парой слов.

Да. Я восхищалась им. Я благоговела. Я млела от его силы, уверенности и… ощущения защищённости радом с ним. Я могла пойти рядом с подозрительной компанией и больше не оглядываться, зная, что в случае чего рядом идёт тот, кто решит все мои проблемы. Это было так приятно. А все что требовалось от меня — это благодарность. Искренняя тёплая благодарность. Когда я поблагодарила его первый раз, я не могу до сих пор забыть эти глаза, словно я… словно я ему жизнь спасла. Он сразу отвернулся, собираясь с мыслями, но я уже поняла все.

И вот… послушание, благодарность, искренность. Три моих платы за рай, не так уж много, учитывая, что мне было хорошо в нем. Однако… я боялась. Боялась, что если сквозь мои барьеры прорвётся хоть капля моих чувств, если я ему скажу, что готова дать ему второй шанс, что если я доверюсь ему, то он станет таким же как и прежде, и все вернётся на круги своя.

Этого я бы определённо не пережила бы.

— Угадай, что у меня для тебя есть, — голос Ирбиса вырвал меня из-за задумчивости, я отошла от окна, приветствуя его тёплой улыбкой. Он молчал, сдерживая улыбку и видимо пытаясь намекнуть, что догадаться должна я сама.

— Я даже представить не могу… — Я задумалась, изображаю мыслительную деятельность всем своим видом. — Букет аллей?

— Нет.

— Петушок медовый? — Я сама смутилась от такого желания, и даже рассмеялась, но дождавшись отрицательного поворота головы Ирбиса, продолжила. — Пряник? Марципан?

— Ты что голодная? — Подозрительный взгляд в мою сторону.

Я снова рассмеялась.

— Я не знаю! Признавайся.

— Хорошо. — Он вытащил из-за спины руки, которые все это время держал там и протянул мне бумагу. Я удивлённо покосилась на него и прочитала. Там было имя: Леонард Прац, ниже адрес, кажется.

— И что это?

— Это человек из гильдии Артефакторов. — Я затаила дыхание и с нарастающим напряжением вслушивалась в каждое слово. — Мы встретимся с ним на следующей седмице, и он утроит тебя в гильдию и поможет устроить встречу с Эвианом Д'армэ (1). Тебе что-то говорит это имя?

Я судорожно вдохнула воздух, в голове все смешалось, я кивнула.

— Подожди… но он же глава Военной гильдии.

— Год назад Гильдию Артефакторов поглотила военная.

— Зачем? Да какая разница… — я подбежала к Ирбису и повисла на нем. До сих пор такого я не позволяла себе, но сейчас это было что-то сверх. — Как же я тебе благодарна… это просто чудо…