Чтение онлайн

– И что теперь делать? Как этот ребенок поможет нам найти источник?

– Ты неправильно ставишь вопрос, Тагир. Что мы можем сделать, чтобы ребенок помог нам найти источник. И, на мой взгляд, первый шаг должен быть таким – тебе нужно стать ее нэсхом…

– Кем?

– Нэсхом – наставником.

– О, нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет! – Тагир заходил по юрте и вдруг резко остановился: – А почему я-то? Почему не ты или Тимур? Он же ее брат?

Племянник султана так же вопросительно посмотрел на Хана в ожидании ответа.

– Ты являешься единственным нейтральным лицом в этой истории, довериться я могу только тебе. Прости, Тимур. – Хан обернулся к племяннику султана.

– Нет-нет, все верно. На твоем месте, я поступил бы так же… – кивнул Тимур.

– Да и дочь у тебя есть – знаешь, что это такое! – усмехнулся Хан, вновь посмотрев на Тагира.

– Вот именно, потому что знаю, я и не хочу этого делать! – Тагир подошел к спящей девочке и по-доброму взглянул на нее. За мохнатым пушком и обильным количеством татуировок на лице, скрывались ее милые черты и ямочки под впалыми щечками. Тагир потер переносицу, словно размышляя: – И что должен делать наставник?

Хан принялся загибать пальцы на руке.

– Принимать за нее все решения, изучить мастерство каждой станции с нашей стороны и параллельно делиться опытом с ней. Кроме того…

– Ладно, я понял. Понял. А есть другой способ найти источник? – Тагир остановил Хана.

– Если только ты волшебник…

Тагир потер лоб.

– Мне нужно подумать.

– Хорошо! – воодушевленно вскочил Хан и хлопнул Тагира по плечу так, словно тот уже согласился. – Но в твоем распоряжении не так много времени. Если учесть все, что сейчас происходит, слухи по метро расползутся быстро. А там, где бродят слухи о несметном богатстве, жди нехороших гостей…

Тагир бродил по пустой станции и уговаривал себя, что ничего страшного не произойдет, если он откажется от предложения Хана. Да, девочке пришлось несладко. Но даже если от нее многое зависело, его это не касалось. Ему нужно было думать о другом. Он продолжал бродить и размышлять, словно эти два действия были зависимы друг от друга – чем больше пройдешь, тем быстрее придет ответ. Он чувствовал, что в его душе что-то менялось. Он смотрел на мемориалы, посвященные похороненному прошлому – событию под названием «Великая Отечественная война». Смотрел на золотые буквы, утопленные в стене, смотрел на пол, на потолок, даже заглянул за край платформы – но ответа нигде не было.

Тагир не думал о себе, нет. Он боялся, что не справится, и что подведет маленькую девочку так же, как подвел свою дочь. Ведь, одно дело, когда воспитываешь своего ребенка, знаешь все о его прошлом, и даже практически представляешь его будущее. Но, совсем другое, когда в твои объятия падает дитя, чье прошлое – одна сплошная и беспросветная пропасть, а будущее может оказаться таким болезненным. И нет правильного ответа в том вопросе, какого ребенка проще воспитывать – своего или чужого. А даже, если и есть, то приходит этот ответ не с размышлениями, а с любовью…

Отец всегда говорил Тагиру: «На все самые сложные вопросы существуют очень простые ответы…». Следуя этой логике, Тагир поставил перед собой несколько вопросов и нашел для них самые простые ответы:

«Ты хочешь спасти дочь?»

«Да!»

«Ты хочешь, чтоб и у маленькой девочки был шанс на счастливое будущее?»

«Да! У каждого должен быть шанс!»

«Ты справишься с этим?»

«Не знаю…»

«Но?..»

«Но сделаю все возможное!»

С этими мыслями Тагир направился напрямую в юрту Хана. Тот не спал – все сидел за своим столом и что-то разглядывал.

– Хан. Я согласен.

– Я уже давно понял, что ты согласен… Еще в тот, первый раз, когда ты схватил девчонку на руки… в туннеле…

Тагир заглянул за плечо Хана – тот держал в руке старое выцветшее фото. На фото был изображен улыбчивый пацаненок с еще только-только пробивающимися усиками – это был Хан. И он обнимал маленького, лысенького мальчика, с очень бледной, почти что синей кожей…

– Кто это, Хан?

Хан молчал. Он теребил в руках фото и все смотрел на изображение, словно что-то хотел в нем увидеть… или изменить…

– Это было очень давно, Тагир. Еще в прошлой жизни. Как-то раз я ездил со своим очень хорошим другом – моим наставником, в больницу, к детям, которые болеют раком.

– Чем? – не понял Тагир.

Хан погладил указательным пальцем изображение мальчика.

– Раком… – повторил Хан. – Не знаю, как тебе объяснить. Болезнь такая. Не щадила никого, даже детей. Что-то вроде нашей холеры. Но не суть. Так вот, там я познакомился с мальчиком. Его звали Рамазаном. Это он на фото. У него была последняя стадия этой болезни. В тот день он сказал мне такую вещь: «Я не злюсь на Всевышнего за то, что скоро он меня заберет. Я больше переживаю за маму, как она будет жить без меня? И одного не пойму – почему Бог придумал такую страшную болезнь и почему именно меня он забирает?» Я тогда даже не знал, что ему ответить. У меня не было ответа на этот вопрос. Мне стало как-то неловко. Но он сам исправил ситуацию. Он снова сказал мне: «Не надо за меня переживать. Я окажусь в лучшем из миров, я чувствую это. Мне от этого хорошо». – И он не обманывал. Он действительно смотрел на мир в миллионы раз позитивнее, чем дети и взрослые, у которых было все – и деньги и здоровье. Когда его не стало, я задал его вопрос своему отцу – почему именно он? Что об этом говорится в Коране? Так вот, в Коране сказано, что вся наша жизнь – это испытания. И чем сложнее испытания, тем больше Всевышний любит нас. Но нужно обязательно их преодолеть! Все! Только Всевышний распоряжается нашими жизнями. А сам отец добавил, что не нужно ни в коем случае ломаться из-за смерти близкого. Нужно порадоваться, что он уже в Раю. Там, где ему положено быть и там, где он нужнее. И еще он заметил, что по Корану у человека всего три праздника – День Рождения, День, когда у тебя появляется ребенок, и День смерти. То есть, понимаешь, день смерти – это тоже праздник! – Хан выдохнул. – Тогда я не понял даже этого ответа. Мне было невдомек, а главное, больно и обидно, как и тебе сейчас, оттого, что я не понимал, как это так Всевышний распределил такие сложные испытания? И почему одним достается все и они этого не ценят, а другим ничего, и они гораздо более счастливы? Момент прозрения настал, когда ушел из жизни и тот самый друг, который возил меня в больницу. Он был самым искренним человеком, которого я знал! Он был мусульманином в чистом виде – я никогда не видел, чтобы он злился или кричал, или был недобр к кому-то. Любого человека он встречал с такой улыбкой, как будто знал его целую вечность! И больше всего на свете он любил свою жену, всех детей этой Вселенной и этот город! А когда его жена сказала мне, что его убили… я не мог поверить ее словам… Я помню, как в тот день сидел и бездельничал на работе, и позвонила она и сказала мне это. Я не знал, что делать, я не знал, почему, я не знал, за что? Меня трясло и выворачивало. Я плакал навзрыд, как только мне представлялось его лицо.

Хана охватил легкий мандраж. Он встал из-за стола, налил из чайника остывшего чая и сделал несколько глотков.

– Ответ на вопрос пришел сам собой. Через несколько дней после его смерти в Казани случилась трагедия – затонул теплоход с детьми на борту. Погибло очень много детей. Тогда же ко мне пришел и мой друг. Во сне. Он сказал мне, что ему нужно было встретить этих детей там, в Раю. Там он нужен был им. Так захотел Всевышний.

Он помолчал и, сделав еще один глоток, поставил стакан точно на мокрый кружок, оставшийся на крышке стола.

– Ты прости, что вывалил все это на тебя. Просто, появление девочки и ты – все это не дает мне покоя, накапливается во мне. Но я рад, что именно ты слушаешь меня. Понимаешь, когда погиб мой отец, мой родной отец, я тоже не понимал, почему все произошло именно так. Но теперь знаю – все это были мои испытания. Для людей, которые ушли от нас, испытания закончены. Именно поэтому день смерти в Коране – праздник. Для нас же с тобой все только начинается! Все это лишь начало пути! И не ломаться мы должны в первую очередь ради тех, кто ушел от нас! Ради наших родителей, друзей и всех простых людей! Поверь, они смотрят за нами. Они видят нас. Все чудеса, которые происходят в жизни, – все это от них. И уж они бы вряд ли хотели бы видеть нас сломленными и раздавленными. Поэтому я хочу, Тагир, чтобы в первую очередь ты стал нэсхом не только для этой девочки, но для каждого, кто попросит у тебя помощи…

Прокручивая в голове эти кусочки из жизни Хана, Тагир только теперь стал понимать, почему именно так рьяно Хан переживал за каждую жизнь. Особенно невинных людей. Он потерял достаточно близких людей еще до катастрофы. А в этом мире у него словно появился шанс – защитить каждого, кто этого заслуживал.

– Я стану, Хан, обещаю…

Кто-то уселся прямо на него.

Когда Тагир открыл глаза, он очень удивился тому, с какой легкостью девочка устроилась на его груди и мирно ждала, когда тот проснется. Стоило ему это сделать, как она тотчас же притерлась своим мохнатым лицом к его щеке и мурлыкнула.