Чтение онлайн

Первым делом в Тагира полетел сапог, за который все-таки сумел ухватиться Алмаз своей единственной подвижной рукой.

– Получить сапогом в голову от Алмаза – есть! – произнес Тагир, потерев лоб и поставив пальцем в воздухе воображаемую галочку.

– Я так понимаю, обучение окончено? Сдал последний экзамен? А нас-то зачем в это впутывать? – злился Алмаз.

– Что-то я не заметил, что вы мчались ко мне сломя голову, когда я валялся на полу. Сейчас будет больно!

Тагир надавил на ту же самую болевую точку на шее Тимура. Тот заорал.

– Это была часть тренировки! – вспорхнул с места Алмаз.

– Считай, что это тоже было частью тренировки. Я к Хану, а ты собирайся. Тимура вместе пойдем будить.

Когда Тагир завис над менее обозлившимся Ханом, он получил лишь скромный пинок и тут же изобразил еще одну галочку:

– Получить пендель от Хана – есть! Что, никто даже не порадуется освоению мной такого сложного мастерства, как освобождение от паралича?

– Я радуюсь, сынок. Пинаю, – Хан повторил незатейливое действие, – и радуюсь. Эжени уже сообщила, когда вы выдвигаетесь?

– Честно, я об этом ничего не слышал…

– Поговори с ней, улым. Только без своих выходок. Она же все-таки девушка. Хоть и сильная.

– Хорошо, – виновато оглядел Хана Тагир.

Над Тимуром нависли уже все трое – Хан, Алмаз и Тагир. Тот терпеливо лежал и двигал губами, хватая воздух и слушая, как Тагир распинался теперь перед ним. А вот Эжени все не появлялась. Более того, Латика исчезла вместе с ней.

Слезы все никак не желали останавливаться, несмотря на то, что мантия на груди уже промокла. Ей было обидно. Просто обидно. Обидно за то, как быстро погибали ее люди. Она считала себя негодным предводителем. Ну кто еще мог так бестолково распорядиться своими знаниями, чтобы затем оказаться в своей же ловушке? Только она. Отец бы такого никогда не допустил. Он бы кинул все свои силы на предотвращение смерти даже одного человека. А здесь цифра переваливала уже за десяток. И ожидать можно было еще столько же, если не удастся найти источник.

Сжимая в руках небольшой портрет мужчины, Эжени без стыда роняла кристаллы слез на пожелтевшее стекло. Назвать картину сильной работой художника было сложно – это были очертания лица человека, явно исполненные углем на белом полотне. Угол портрета обрамляла черная лента. Она еще раз посмотрела на изображение мужчины и вдруг вспомнила, какой ценой ей достался этот пост – пост управляющей станцией.

Она была разбита, раздавлена тем, что ее отца не стало. Но еще большим горем были ее убитые люди. Словно оставленные этим мужчиной на произвол судьбы, они не хотели больше биться за жизнь – так сильно он воздействовал на них своим авторитетом.

И, как это часто бывает, беда никогда не приходит одна. Прознав о смерти предводителя станции, группа каких-то отморозков с поверхности живо наметили Горки своей первоочередной целью. Они пришли словно из неоткуда, вооруженные ножами, палками и железяками. И отбирали все, что плохо лежало. Они забрали еду, нескольких женщин и детей, а у мужчин их станции не было даже явного желания сопротивляться обидчикам. Разорив Горки в два счета, они пообещали, что придут снова…

Первую битву Эжени проиграла. Растрепанная и избитая одним из грабителей, она в мыслях пообещала отцу, что больше этого не допустит. На первом собрании поселения было принято решение о закрытии всех выходов со станции, но этого было мало. Эжени хотела большего, поэтому перед тем как заблокировать станцию, она решила, что дождутся обидчиков во второй раз. И в этот раз они не позволят уйти им живыми…

Речь, произнесенная Эжени перед подготовкой ко второй встрече с грабителями, воодушевила жителей – они признали в ней нового предводителя…

Расслабленные своей предыдущей победой, отморозки вернулись на станцию уже через неделю. Разыграв перед ними небольшое представление, жители вынесли всю добытую пищу и продовольствие на центр станции. Предводитель шайки был настолько обескуражен своей победой, что начал пожирать неправедно добытую пищу прямо на станции. А остальные, недолго думая, присоединились к нему.

О ядовитом соке черной белены Эжени узнала из отцовских книг. Это растение еще до трагедии считалось ядовитым, но то, что сделала с ним новоявленная природа, переходило все дозволенные границы экзекуций.

Уже через минуту вандалы блевали кровью и своими внутренностями прямо на еду. Через две минуты жители станции схватили все, что под руку подвернулось, и кинулись на обидчиков, вкладывая в удары всю силу и злобу, не жалея никого.

Живым из грабителей не ушел никто. Их тела были демонстративно высажены у подхода к станции, чтобы другим, таким же, как они, больше и в голову не приходило соваться на Горки зо злыми умыслами.

Латика сложила голову на коленях новой подруги. Она чувствовала подергивания Эжени от периодических всхлипов и думала своим необычным разумом о том, как успокоить этого человека. Она пыталась тереться головой о ее живот или вскарабкаться по ней как можно выше, чтобы показать, что она не одна. Но самым действенным способом оказалось облизывание ладоней – Эжени засмеялась от того, что ей было щекотно.

– Давай, я тоже кое-что сделаю для тебя, – она взяла руки Латики в свои и поцеловала мизинчик на правой руке. Глаза девочки расширились от удивления, а ее маленький ротик приоткрылся. – Когда я была маленькой, так делала мой папа. Он брал меня за ручки и всегда целовал только мизинчик. Помню, тогда я говорила ему, что другим пальчикам будет обидно, что их не поцеловали, и тогда он прикасался губами ко всем остальным.

Малышка внимательно посмотрела на поцелованный мизинчик, а затем распустила ручки веером и выставила их перед Эжени, чтобы та продолжала. В тот момент Эжени разулыбалась, почувствовав себя невероятно счастливой, и поцеловала каждый из пальчиков Латики по два раза.

– Как же ты меня понимаешь! Наверное, мы с тобой одни такие – шибанутые и непонятные остальным.

– Шибанутых я видал и похуже. – Эжени обернулась и увидела Тагира, стоявшего позади. – А вот непонятных… В этом ты права – вы одни такие.

– Как ты нас нашел?

Эжени вытерла остатки слез со своих щек.

– Долго думать не пришлось. Только две такие необычные особы решат прятаться от всех в вестибюле. Тихо, спокойно и рычать никто не мешает…

– Ты это о чем?

– О слезах твоих. Прости, если обидел.

– Нет, дело не в тебе, а во мне. Отец бы не гордился мной, если бы узнал, что такое произошло…

– Да перестань ты! – Тагир присел рядом с Эжени недалеко от лестницы, заметив, как Латика снова уложила голову ей на колени и прикрыла глаза. – Мой отец вообще мною никогда не гордился! Мне кажется, даже захоти он, у него просто времени на это не было бы. Зато посмотри, сколько людей под тобой сейчас! И все внемлют твоим приказам. И если бы хоть кто-то из них сейчас не доверял твоим действиям, разве они находились бы тут?

– А вдруг у них нет выбора?

– Как говорит Хан, выбор есть всегда. Только второй вариант может оказаться неправильным… Эжени взглянула на Тагира и отблагодарила его за эти слова улыбкой.

– Как думаешь, у нас есть будущее?

Тагир быстро поднялся и оглядел сидящих Латику и Эжени. Он находился сейчас словно между двумя мирами. В одном было его непоколебимое прошлое, а в другом – сумбурное будущее, и даже неизвестно, связано ли оно с этой девушкой и девочкой или нет.

– Сейчас у меня есть только настоящее. И мне нужно спасти его…