Метро 2033. Белый барс
Шрифт:
– Тогда подумай вот о чем! Хватит уже ныть о себе, да о себе! Ты хоть раз о людях подумай! Глобальнее посмотри на ситуацию! Они же умрут здесь! Вместо того, чтобы смотреть, как твоя дочь погибает, ты мог бы постараться и сделать еще одно усилие! Не ради меня, не ради Хана. А ради Камили… и Латики! Вспомни, сколько раз это маленькое существо спасало твою шкуру! Сколько раз она прибегала к тебе на помощь! И ведь у нее ни разу не возникло сомнения в этих действиях!
Эжени пыталась увидеть хоть какую-то положительную реакцию в глазах Тагира, но те были холодны. И как только он услышал, что Камиля снова закашляла, то произнес все ту же знакомую фразу:
– Извини, мне нужно к дочери. Придется вам с Ханом как-нибудь без меня…
Разозлившись, Эжени резко повернулась и, задев плечом стоявшего рядом сопровождающего, выбила из его рук кувшин с медовой водой.
– Извините… – обронила девушка и без каких-либо объяснений убежала прочь.
Сидевший у постели дочери Тагир услышал, как в палатку кто-то входит.
– Да что ж тебе нужно-то от меня?! Ты разве не поняла?! – он осекся, когда увидел у входа сопровождающего. – А, это вы. Извините, я подумал…
– Девушка уже убежала, – закончил за Тагира сопровождающий. – Она явно была чем-то огорчена.
– Сейчас все чем-то огорчены, – кратко ответил пастух.
Сопровождающий некоторое время наблюдал за тем, как мужчина возится с дочерью, а потом негромко спросил:
– Это как-то связано с источником, Тагир? Или дела сердечные?
Тагир замер.
– Нет здесь никаких сердечных дел. О чем вы?
Сопровождающий усмехнулся:
– О, Тагир, о вас уже ходят слухи и легенды. В частности, Хан их складывает перед костром. Нужно же маленьким детишкам что-то рассказывать на ночь. Да и о людях, которые поставили на уши половину метро, невозможно не говорить. Вот и поселенцы расспрашивают, не здесь ли живет Тагир и его Эжени?
Тагир немного повертел в голове эти два слова: – «Его. Эжени».
– В следующий раз скажите, что тот Тагир умер. А здесь живет обычный пастух. Хотя, кто я теперь, уже неизвестно.
Сопровождающий закивал и потупил взор, не зная точно, чем еще поддержать разговор. Мысль в голову пришла весьма спонтанно:
– А я ведь хорошо знал твоего отца.
Тагир пропустил эту фразу мимо ушей. Как оказалось, его знали многие. Но сопровождающий продолжил:
– Часто видел его на Авиастроительной. Мудрый был человек. Кстати, это ведь именно он посоветовал мне перебраться к баловцам. Помню, как я ходил и ныл, что я – всего лишь обычный пастух и чего же я могу добиться. А знаешь, что сказал мне твой отец?
– Что? – Тагир продолжал поить дочку водой.
– Как сейчас помню, он сказал: «Так и будь обычным пастухом. Только стадо смени!». Как ты и сам знаешь, я так и сделал. И свисток гарибский он мне подарил. Я в первую нашу встречу этому значения не придал, а теперь, вот, вспомнил. Старый, уже совсем…
Тагир молчал, не придавая особого значения словам сопровождающего, но тот продолжал:
– И, знаешь, еще что? Если девушка сама приходит за парнем, значит, он ей не безразличен.
Тагир немного стормозил, не сразу поняв, о чем идет речь.
– А это кто сказал?
Сопровождающий подошел к Тагиру и похлопал его по плечу.
– Это я тебе говорю, улым, я – Артур Абы. Такой же обычный пастух, как и ты…
Сопровождающий поставил пустой кувшин на пол и вышел из палатки, в очередной раз оставив Тагира наедине со своими мыслями, со своим одиночеством, со своим бременем…
Тагир бродил по поселению, размышляя об услышанных словах, через столько лет переданных его отцом через третье лицо.
«Смени только стадо!» Неужели такое возможно – бросить несколько лет назад, фразу которая сейчас имела вид кусочка послания от его собственного отца? «Смени только стадо!»
Вот с кем сейчас хотел поговорить Тагир – со своим отцом. Переложить бы все свои проблемы на его плечи, и тот бы с легкостью решил их, потому что иначе и быть не могло. Он даже чужие проблемы умудрялся решать, как свои собственные. За это его и уважали. Он никогда не оставлял дела, не доведя их до конца. И даже, будучи уже сумасшедшим, постарался оставить какие-то элементы, пазлы не собранной воедино картины.
Тагир снова обратил внимание на людей, снующих по поселению, которые даже в таком положении умудрялись быть счастливыми. Заметил Артура абы, рассказывающего что-то детишкам у костра, а рядом с ним сидел тот самый мальчишка, который встретил их здесь впервые. И, судя по его лицу, нельзя было сказать, что он чем-то обеспокоен. Возможно, в груди этого ребенка все еще теплилась надежда.
«У каждого должно быть право на счастье! На счастливый финал! И султан явно не приведет их к этому, но что же делать мне, обычному пастуху?»
«Смени только стадо» – снова завертелось в голове. Но это бред, люди же не бараны. Хотя в чем-то они похожи – и тех и других нужно вывести на правильное пастбище. И самое главное – собрать затем воедино!
Отец всегда говорил: «Никуда не встревай. Никуда не лезь!». Но сам лез и встревал! И в этом был для многих примером. Так почему он, Тагир, не может сделать то же самое? В этом что, тоже кроется какая-то загадка? Делай то, что не должен делать, и не делай того, что должен? Опять бред. Наверное, все же стоит поговорить с Ханом…
Оторваться от размышлений Тагиру снова помогла пара зеленых глаз, так рьяно сверкавших в темноте. Эта безудержная кроха, вокруг которой вертелась вся эта история, снова мельтешила под ногами, пытаясь пристроиться к кому-нибудь из детей. Дети прокаженных, в отличие от тех, что жили в метро, были к Латике более снисходительны. И сейчас они все дружно заливались задорным, радужным, детским смехом.
– Латика! – в голове Тагира проскользнула мысль, от которой он и сам был в легком восторге.
Хитроватая мордашка Латики резко повернулась на крик, и девочка с легкой кошачьей грацией кинулась к Тагиру. Немного не рассчитав скорости и подбежав к мужчине совсем близко, Латика уперлась в ноги Тагира и обняла их. Волна нежности и теплоты накрыла пастуха, и он поднял девочку на руки.
– Пойдем, я кое с кем тебя познакомлю.
Девочка кратко улыбнулась и, прижавшись головой к плечу мужчины, мурлыкнула.
Камиля спала, но, видимо, не крепко, поскольку сразу же открыла глаза, как только Тагир прошептал: