Чтение онлайн

– Все-таки она – девушка, – усмехнулся сам себе Тагир и подошел к барсу. – Нужно спасать Латику. Поможешь?

Зверь, как всегда, ничего не ответил и метнулся в туннель, меняя окрас с черного на белый, чтобы его было видно. И это снова означало «Да!»…

Эжени, находившаяся все в том же бессознательном состоянии, безвольно, как тряпичная кукла, тряслась на плече Тагира, еле поспевавшего за барсом. Он жутко боялся, что не успеет свернуть в правильный туннель пещеры, разветвление которой просто поражало.

– Как же… здесь… много… ходов… – пытался высказаться Тагир, не смея даже замедлить бег.

– Чего-о-о-о-о-о… мно-о-о-го? – обрывистые слоги возвестили о том, что Эжени, наконец, очнулась. Судя по ее словам, Тагир догадался, что она не совсем понимала, что именно она делала на его плече, и резко остановился. Эжени осмотрелась и скатилась с плеча Тагира прямо в его объятия.

– Можешь меня отпустить? Как я ни открою глаза в последнее время, ты как-то подозрительно близко находишься ко мне.

Ноги Эжени коснулись земли.

– Так это же замечательно! – улыбнулся Тагир и поцеловал ее в губы.

Глаза девушки в момент округлились и по диаметру превосходили даже круглые зеленые жетоны, когда-то используемые в Казанском метро для прохода через турникеты. Оттолкнув Тагира, она взвизгнула:

– Ты что, с дуба рухнул? Или это Тимур на тебя так подействовал, что тебе аж кукушечку сорвало? Ты уж определись!

– Я уже определился, – не переставал улыбаться Тагир.

Эжени демонстративно отряхнулась в тех местах, где, по ее мнению, ее одежды касались руки Тагира.

– Ну, тогда держи это, пожалуйста, при себе. И не распускай губы, а то сверну их в трубочку и заставлю самого себя целовать! Нашел время! Ладно, где мы… ой, мама!

За одну долю секунды черты лица Эжени успели изогнуться несколько раз в таком порядке, что от серьезного выражения, с которым она оглядывалась по сторонам, не осталось и следа, когда она вновь оказалась на руках Тагира, поджав ноги.

– Спокойно, – прижал ее к себе Тагир. – Он с нами.

Эжени взволнованно и, в то же время с интересом посмотрела на мохнатую морду барса, который не представлял никакой угрозы, но отпускать шею Тагира почему-то пока не собиралась.

– Какой… здоровый, – проронила она.

– И мохнатый, – добавил Тагир.

– Так! Так! Так! Так! Так! Подожди! Подожди! Подожди! – замельтешила словами Эжени. – А откуда вы, – пыталась подобрать она слово, – знакомы?

– Это долгая история.

– Так это настоящий белый барс? – прошептала Эжени и немного дернулась, когда зверь подошел к ней вплотную. А барс, тем временем, уперся в ногу Тагира и, схватив за штанину, потащил за собой. Пастух улыбнулся:

– Знакомо, правда? Латика так всегда делала. И сейчас нам нужно ее найти, он что-то чувствует. – Тагир отпустил Эжени и присел перед барсом на колено. – Ты можешь сказать мне, что?

Барс посмотрел в глаза Тагиру знакомым взглядом – все тот же необычный узор, что и у Латики, с тем лишь различием, что он утопал в голубом, а не в зеленом цвете. Тагир как-то резко дернулся, словно от боли в глазах, и потер их.

– Что с тобой? – Эжени притянула его голову к себе и попыталась заглянуть в его зрачки. – Что-то не так. Дай посмотрю…

Она посмотрела. И увидела отчетливый краеугольный узор, такой же, как и у барса, а цвет глаз отливал сразу несколькими оттенками зеленого, от кислотного до темного, почти черного, расплывавшегося в его зрачках…

Боль прекратилась.

«Она в опасности».

– Что ты сказала? – проронил Тагир.

– Я? Ничего…

«Она в опасности».

Тагир обернулся к барсу и ошалел, когда тот лишь кивнул лобастой головой. Он никогда не считал себя сумасшедшим, но сейчас был на грани безумия, осознавая то, в чем ему сложно было признаться самому.

– Не может быть…

Тагир выпустил Эжени, приблизился к барсу и, присев, посмотрел ему прямо в глаза. Рана, оставленная зверем на его руке, приятно заныла. Еще один пазл втиснулся в пока не собранную картину.

– Все в порядке, Тагир? – снова забеспокоилась Эжени.

– Все… хорошо, – прерывисто ответил он. – Нужно идти… Нас уже ждут…

Словно по команде, барс в очередной раз скрылся в темноте, изменяя цвет.

Тагир был прав. На Кремлевской их действительно уже ждали.

Войско из нескольких сотен гаскарцев словно одним суровым взглядом на всех наблюдало за единственным выходом, из которого могли появиться либо барсы, либо эти двое. Жребий выпал Тагиру и Эжени.

Тагир ответно вглядывался в толпу. Тимур и султан были где-то среди них, он знал и чувствовал это. Прыгая взглядом с одного лица на другое, вычленить из этой сотни знакомое, было, конечно, сложно. Сколько всего было написано на этих лицах! Словно стены, исписанные народными умельцами и покрытые лозунгами, призывами, молитвами или просто пропагандистскими стихами. И даже в этой огромной толпе пробивалась пара-тройка лиц, на которых отчетливо светилась надпись: «Какого…?»

– Я уже миллион раз задавала этот вопрос… Прости, но… что будем делать? – с ноткой паники в голосе прошептала Эжени.

– То, что и положено делать пастухам, – осторожно проронил Тагир и сделал шаг в сторону гаскарцев. – Давить волков!

И земля затряслась. Но не потому, что нога Тагира была такой тяжелой, а потому, что в унисон с этим воинствующим шагом к свободе зазвучали другие шаги. К ним присоединился громогласный шаг десятков людей Хана, что появились с противоположной стороны станции. Не упустили свою возможность и люди Эжени, приплюсовав к общему шуму приближающийся топот из другого туннеля. Созвучие к вере в победу добавило знакомое жужжание – на станцию ворвались несколько желто-черных громадин, грозно нависших над головами людей султана. Не хватало только Артура абы. И он появился, замыкая мелодию воссоединения станций тишиной, повисшей на Кремлевской. Избитый, израненный. С повязкой на пустой глазнице. Но появился…

Люди султана были окружены.

Тысячи и тысячи глаз вычерчивали в тот момент тысячи и тысячи линий – траекторий отслеживания противников. Сотни рук с силой вжимались в рукоятки пистолетов, сабель, стальных труб и даже простых палок, сдерживая напряжение в узде. Десятки ног переминались с одной на другую в попытке успокоить бьющий тела нервный озноб. И в этот самый момент, когда нужно было думать только о жизни или хотя бы о том, как выжить в последующие несколько часов, мысли о смерти как-то особенно настырно лезли в голову. Они не просто лезли, нет! Они впивались в нее как пиявки, цепляясь и отравляя любой просвет надежды. Поэтому прежде, чем справиться с людьми султана, нужно было победить себя, что всегда оказывается намного сложнее…