Чтение онлайн

Самолет качнулся последний раз и остановился. Стрейкен закрыл глаза и стал ждать прихода полицейских. Это не заняло много времени. Голос с сильным голландским акцентом произнес: — Банбери Эдвард Стрейкен?

Банбери. Давненько Стрейкена не называли его полным именем. Его произносили, когда начинались какие-то неприятности, и этот случай еще раз подтвердил правило. Он открыл глаза и увидел в проходе двух полицейских в штатских темных костюмах и белых рубашках. Пассажиры гудели от волнения, многие поворачивались и вытягивали шеи, чтобы понаблюдать, как развиваются события.

— Да.

— Я инспектор Рутгер Верховен из Интерпола. Это — агент Рональд Грут из схипхольской полиции. Прошу вас следовать за нами.

Верховен был высокий и угловатый. У него были квадратная челюсть, тонкие бледные губы и черные волосы с серым отливом. Манера держаться выдавала в нем человека гордого. Стрейкен подумал, что ему около тридцати пяти. Грут был ниже ростом, старше и явно страдал от избытка веса. Он уже давно миновал границу между полнотой и жирностью и вынужден был двигаться вдоль прохода боком, чтобы не застрять между подлокотниками салона эконом-класса. Он выглядел вполне приветливым, хотя его явно беспокоило то, что он стоит перед таким количеством людей. Он нервно теребил магнитный пропуск, висевший у него на шее. Наверное, он будет изображать хорошего копа, а потом вернется домой к пиву «Гролш», позднему ужину и своей такой же тучной жене.

Стрейкен расстегнул пояс безопасности. Он достал камеры из ящика над головой и последовал за полицейскими, игнорируя сопровождающие его взгляды и шепот. При выходе из самолета стражи порядка остановились. Грут встал впереди на случай, если Стрейкен вдруг вздумает бежать. Под курткой у Стрейкена была рубашка с короткими рукавами. От перепада температуры по рукам побежали мурашки.

— Паспорт. — Теперь, когда рядом не было пассажиров, Верховен обходился без учтивости.

Стрейкен хорошо знал такой тип — безжалостный фанатик-полицейский. Он пошарил по карманам и достал паспорт. Верховен подтвердил, что его арестовывают по подозрению в убийстве. Грут прочел ему его права.

— Руки.

— Что?

— Ваши руки. Покажите их мне. — Верховен впервые повысил голос.

Стрейкен сделал так, как ему приказывали. Он протянул руки вперед ладоням и вверх, как будто прося подаяние. Холодные и жесткие наручники сжали запястья, подобно когтям. Стрейкен не паниковал, но внизу живота что-то сжалось. Самое правильное сейчас — это молчать. Молчание невозможно интерпретировать неправильно.

— Не кисни. — Верховен хлопнул его по спине и направился через ворота к терминалу. Стрейкен и Грут следовали позади.

Они повели его к какому-то помещению в здании аэропорта. Глубоко внизу был целый комплекс с покрытым линолеумом полом, дневным освещением и огромным количеством двойных дверей. Их встретил полицейский в форме, он обыскал карманы Стрейкена. Стрейкен почувствовал себя слабым и беззащитным, когда тот отобрал у него камеры, бумажник, ключи и пленки. Забрали даже шнурки.

— И вот эту штучку с шеи, — сказал Грут, присевший на край стола. Кивком головы он показал на цепочку Стрейкена.

Стрейкен откинул голову назад. Полицейский был в возрасте примерно пятидесяти лет, с опрятными седыми волосами и прямыми усами. Его синяя униформа была чисто выстиранной и накрахмаленной. Морщинки вокруг глаз говорили о том, что он много смеялся, несмотря на серьезность своей работы. На левом нагрудном кармане вышито имя: Рейсдал. Он был именно таким, каким надо быть полицейскому. Просто делал свою работу. Стрейкен расслабил мышцы шеи. С закованными руками он никак не мог помешать им снять цепочку.

На другом конце комнаты инспектор Верховен заметил реакцию Стрейкена. Это привлекло его внимание.

— Позвольте взглянуть. — Он протянул руку, и Рейсдал опустил в нее цепочку. Верховен громко прочитал вслух надпись: — Что это, координаты на карте?

Стрейкен кивнул. Так оно и было. Один градус, семнадцать минут, сорок три секунды северной широты. Географическая координата по широте отпечаталась в его памяти, как она была запечатлена на запонке.

— Где это? В Англии? — Верховен заинтересовался. Если копнуть глубже, то этот пустяк поможет лучше понять характер подозреваемого. Расспросы о личном помогали ему составлять впечатление о человеке.

— Я не знаю, — честно ответил Стрейкен.

— Почему?

— Один градус и семнадцать минут широты проходит через шестнадцать различных стран. Чтобы сузить круг поиска, нужны еще координаты долготы. — Он не добавил, что координаты долготы были выгравированы на второй запонке, — той, что была украдена. Не упомянул и того, что эти запонки он унаследовал: кровавая тайна, переданная от дедушки его отцу. Следующим узнать тайну должен был он, но отец умер раньше, чем успел ему все рассказать. И в результате Стрейкен не имел понятия о том, что это было за наследство, уже не говоря о том, где оно было.

— Какие страны?

Стрейкен помолчал. Об этом говорить ему не хотелось. Кроме того, уж если Верховену интересно, он мог просто посмотреть по карте.

— Сомали, Кения, Уганда, Заир, Габон, Экваториальная Гвинея, Бразилия, Гайана, Колумбия, Эквадор, Микронезия, Индонезия, Малайзия, Сингапур и Мальдивы, — отчеканил Стрейкен названия. Он изучил атлас и знал их наизусть.

Верховен заинтересовался:

— А почему вы носите это на шее? Большинство людей носят их на манжетах.

— У меня только одна. Вторую украли давным-давно. — Стрейкен был утомлен и взволнован. Ему не хотелось говорить про запонки, но было необходимо наладить контакт. Положение его уже было достаточно сложным.

— Вот незадача, — усмехнулся Верховен, — а как это случилось?

— Это долгая история.

— Расскажите, времени у вас много. Она ценная?

Стрейкен отвел взгляд. Вторая запонка была завернута в лист старой газеты и украдена из сейфа в ночь смерти родителей. Тогда ему было восемь лет, и родители оставили его с нянькой, а сами пошли в ресторан отмечать годовщину своей свадьбы. Его обычная нянька была в отъезде, а та, что прислали из агентства, оказалась довольно суровой. Она даже шлепнула его, когда он отказался ложиться спать.

Его крестный отец, Эйдриан Гамильтон, обнаружил пропажу неделей позже. Гамильтон был кузеном отца и душеприказчиком родителей Стрейкена. По завещанию, в случае смерти родителей он должен был стать его законным опекуном до восемнадцати лет. Другим условием, зависящим от первого, было то, что Гамильтон должен был отдать ему запонки в его восемнадцатый день рождения и сказать: «Эд поймет их истинную стоимость». Завещание включало в себя код к семейному сейфу, и когда Гамильтон увидел только одну запонку, его подозрение немедленно пало на няньку.