Чтение онлайн

Из кофейника повалил пар, и Джулия поймала себя на том, что улыбается. Она всё ещё улыбалась, когда вышла во внутренний дворик со своей походной кружкой чая.

– У меня всё получится, - сказала она себе.
– У меня ясный ум. У меня есть всё, что мне нужно.

Затем она перешагнула через несколько засохших побегов арбузной лозы, которых не должно было быть на переднем дворике, и направилась к автобусной остановке.

10. Хоккейные клюшки в Полночь

(Действие этой истории происходит после десятой книги; в дальнейшем Пэт и Компания всё ещё работают вместе в различных ситуациях, но это также происходит до событий следующих историй в этой книге)

* * *

Хоккейная клюшка пропала не первой - просто это была первая личная вещь Джорджины. Она была совершенно новой, на ней всё ещё были наклейки. Джорджина знала, что накануне вечером она лежала у неё за дверью, но утром её уже было. Через несколько дней её вернули, но не на том месте, и она был грязной, а не новенький.

Нет, сначала пропали крикетные биты. Джорджина видела, кто их взял - почти видела. На самом деле её там не было; просто тень человека, который просунул руку сквозь машину и выхватил две крикетные биты, стоявшие рядом с Джорджиной.

– Эй!
– воскликнула Джорджина, но было уже слишком поздно. Тень человека исчезла, как и крикетные биты. Позже, в школе, она услышала, что кто-то нашёл крикетные биты в переулке неподалёку, разбитые вдребезги, словно ими били автомобиль.

Поэтому, когда год спустя рано утром Джорджина проснулась и увидела тёмную фигуру женщины, проходящей через её комнату, она сразу же села. В этот момент женщина-тень протянула руку и взяла с туалетного столика расчёску.

– Нет!
– воскликнула Джорджина.
– Она моя!

Тень поспешно обернулась и заметила её.

Джорджина повторила:

– Она моя! Ты не можешь её забрать!

– Вот блин!
– восхищённо произнесла тень.
– Ты меня видишь?

– Да, - сказала она, нахмурившись.
– Прекрати воровать мои вещи!

– Оу, - сказала тень.
– Извиняй. Только она мне действительно нужна.

– Зачем тебе расчёска?

– Это не расчёска, - сказала женщина-тень.
– Просто ей притворяется. На самом деле это что-то вроде метателя сетей. Думаю. Я никогда им раньше не пользовалась, но он хочет, чтобы им воспользовались.

Джорджина не была уверена, что поверила в это, но всё равно спросила:

– Что притворялось хоккейной клюшкой?

– Реально хорошая коса, - сказала женщина-тень.
– Кое-кто из моих знакомых умеет ею пользоваться.

– В прошлом году ты тоже брала крикетные биты, - напомнила ей Джорджина.
– Они тоже притворялись крикетными битами?

– Ох, крикетные биты! Да, мне пришлось сражаться со скальным троллем. Это были просто крикетные биты, но очень полезные. Они тоже были твоими?

– Нет, только хоккейная клюшка.

– Точно. Она благополучно вернулась к тебе?

– Она была грязной.

– Оу. Извиняй. Я попрошу Зе... кое-кого, достать тебе другую.

– Да ничего - сказала Джорджина.
– Она всё ещё новая, просто теперь грязная, - она посмотрела на женщину-тень и поняла.
– Ты всё равно собираешься взять мою расчёску, не так ли?

– Ага, - голос женщины-тени звучал извиняющимся тоном.
– Извиняй. Но мне она нужна. Я принесу её обратно.

– С чем ты сражаешься сегодня?

– В основном с гоблинами. Ой, не ходи в свою гостевую комнату, когда выключен свет, лады?

– Почему?

– У тебя проблемы с гоблинами, и если ты видишь меня, то, возможно, сможешь увидеть и их.

Джорджина постаралась не вздрогнуть. Она уже слышала скрежет по ночам, хотя никогда ничего не видела. Это была одна из тех вещей, в которые мама никогда бы не поверила - одна из тех вещей, которые, по её мнению, были просто предлогом для Джорджины не заниматься в одиночестве игрой на фортепиано в той комнате.

– Хорошо, - сказала она.
– Можешь взять расчёску.

– Спасибки, - сказала женщина-тень и исчезла.

Джорджина откинулась на спинку кровати, обхватив колени руками. Только когда до её комнаты донёсся слабый звук пронзительного плача, сопровождаемый более мягкими ударами, она, улыбаясь, снова свернулась калачиком под одеялом и снова заснула.

11. Говорящий магазин

(После книги 10. Ребята, мы вступаем на неизведанную территорию: здесь водятся монстры)

* * *

Нечто со щупальцами поджидало Деррика, когда он вышел из пиццерии на углу на Мюррей-стрит. Он начал подниматься по склону холма в направлении библиотеки с дымящейся коробкой пиццы пепперони, которая приятно обжигала пальцы, и его мысли медленно рассеивались от тепла предстоящего блюда. У него был тяжёлый рабочий день, и ему казалось, что пицца согрела ту часть его тела, которая к концу дня всегда превращалась в лёд.

Он всегда слишком эмоционально отдавался своей работе - ему было это прекрасно известно, - но ничего не мог с собой поделать, когда его работа включала детей. Деррик обнаружил, что горячая пицца помогает прогнать озноб, который приходил после одного из его самых напряжённых дней, и именно эту пиццерию он посещал чаще всего, хотя и знал, что при его работе опасно слишком часто бывать в одном и том же месте.

Он ожидал, что, возможно, однажды кто-то будет поджидать его, но он никогда бы не подумал, что вместо кого-то конкретного ждать его будут щупальца. Не то чтобы он не верил в щупальца. Хотя по опыту Деррика щупальца были далёким и неосознанным страхом, который должен существовать либо в океане, либо на чьей-то тарелке, было бы трудно игнорировать тот факт, что в мире существуют щупальца.

В любом случае, было бы трудно не заметить эти щупальца: влажные, розовые от возбуждения и очень, очень большие, они с гипнотизирующей медлительностью вытягивались из переулка прямо у него на глазах, а затем снова сворачивались, на этот раз вокруг него.

Деррику, возможно, было бы стыдно за крик, вырвавшийся из его горла, если бы у него было хоть мгновение, чтобы почувствовать что-то, кроме слепого страха, который заставил его пригнуться, нырнуть, а затем броситься через дорогу, не проверив, нет ли на дороге машин, и не остановившись, чтобы поднять пиццу, которую он уронил. Он бы спустился по аллее в Висячие сады, если бы мог заставить свой мозг думать; вместо этого он обнаружил, что теребит ручку выкрашенной в кремовый цвет двери, не имея ни малейшего представления о том, как её открыть, или зачем он её открывает, за исключением того, что ему грозит опасность и этот дверной проём казался безопасным.