Чтение онлайн

Мужчина прижимал к себе Оксану, отказываясь отпускать куда бы то ни было. Он нежно гладил по животу и успокаивал своим вкрадчивым голосом. — Так расскажи мне по порядку. Я помогу. Доверься мне. — Мир, ты хороший парень, правда. У тебя будет прекрасная жизнь и замечательная семья. Но помочь ты мне точно не сможешь. Давай не будем, хорошо?

Мирослав замер и развернул к себе Оксану, чтобы смотреть в эти бесстыжие глаза.

— Нет, подожди. Договаривай. — Не буду. Ярость полыхала в глазах мужчины. Неприятие и непоколебимость. Они стоили друг друга. Такой же отчаянный блеск в глазах разгорался и у Оксаны.

— Не зли меня, женщина! Я могу тебя защитить от много. — Нет! Не можешь! Знаешь почему? Потому что жизнь сложнее, чем ты думаешь! — так просвети! Я имею право знать! — Нет!

Оксана проснулась ночью от чьих-то ласковых пальцев. Они бесстыдно пробрались под подол. Мирослав. Больше некому. От этого понимания сердце бешено колотилось. — Чертовка! Нежный шёпот в ночной тишине звучал особенно интимно. — Все мысли только о тебе. Мозолистые пальцы сильно сдавили пульсирующий клитор. Он не был нежен в своих ласках, выплёскивая раздражение через секс. Но как он был хорош! — Ах… Оксана теснее прижалась к сильным пальцам. К сожалению, кузнец остановился. Тело девушки вибрировало как натянутая струна. Она хотела разрядки и не решалась попросить о ней. — Я обязательно разгадаю твою тайну, Оксана Юрьевна. Можешь даже не сомневаться. И этот нахал просто встал и ушёл. Оксана вскочила на ноги, не давая себе одуматься. Она схватила мужскую ладонь и развернула к себе Мирослава, чтобы впиться жалящим поцелуем в его порочный рот. Кузнец схватил за волосы и прижался теснее. Ему тоже хотелось большего. Член, твёрдый как кость, упирался в живот. Так почему он сдерживается? Почему оставил её постель, когда Оксана, разгорячённая и податливая, была не против сдаться ему? Мирослав и здесь проявил удивительную стойкость. Он со стоном отстранился от горячих и желанных объятий. — Хватит. Я не сопливый юнец. Поговорим, когда готова будешь рассказать всё. Оксана в сердцах топнула ногой. — Да что тебе за дело до меня, кузнец?! Мирослав продолжил идти к двери, не замечая отчаяния в голосе. — Пойду проветрюсь. Спи, Ксанка. — Наглец! Она сделала шаг вперёд и наткнулась на стол. Кувшин с водой полетел в уже закрытую дверь. Легче от этого не стало. Девушка вернулась к себе и задумалась.

В этот солнечный июньский день Оксана, наконец, собралась с мыслями и поняла, что ситуация с Мирославом требует как минимум пояснений. Всё чаще в голове укреплялась мысль, что девушка делает, явно что-то не так, раз этот жеребец то из штанов готов выпрыгнуть, то с пристрастием допытывается. Рассказать о себе правду было невыносимо страшно. Ещё страшнее оказалась тотальная зависимость от благосклонности одного конкретного мужчины. И хоть всё получилось, как она хотела, необходима была страховка и на чёрный день. Потому Оксана с присущей ей лёгкостью решила приспосабливаться как получится. И для начала необходимо было ненавязчиво узнать правила игры, чтобы не идти на ощупь. А поскольку кроме Алёны поговорить в этом живом серпентарии не с кем, девушка прямо с раннего утра и пошла в гости к новобрачным. Тем более, что жили они по прежнему рядом.

Домик бобыля располагался через три двора от кузни, хотя вечный гвалт мужских и женских голосов не смолкал ни на минуту. Все соседи были невольными свидетелями жизни этой огромной семьи, даже если они того не хотели, потому как голоса как у парней, так и у девчат были на редкость зычными и голосистыми.

Просторная изба встретила замешкавшуюся девушку топотом ног и шумным весельем. Кого там только не было: свёкры, молодые, братья с сёстрами… Оксана насчитала восемь человек за столом. Кошмар…

— А кто там у порога мнётся? Проходи к нам, за стол.

Девушка смутилась окончательно и пискнула, что заглянет позже. Но позже случилось уж совсем неожиданно. Алёнушка вышла на порог с пирогом в корзинке и кувшином узвара.

— Побежали, пока не хватились.

Неожиданный пикник как никогда пришёлся кстати, тем более, что у самой Оксаны с готовкой было пока не очень. Подхватив под локоток приятельницу, они чинно пошли подальше. Ни дать ни взять, две кумушки. Впечатление портили озорные хитринки в глазах Алёнушки. Авантюристка. Впрочем, далеко девушки и не ушли, остановились около раскидистого дерева и устроились в его тени. Алёнка разломала пирог и не мудрствуя лукаво выстрелила свой первый вопрос.

— Ну как там мой братец? Говорят, ты его так приворожила, что когда сбежать надумала, он всю деревню на уши поставил!

Оксана поморщилась. Помнит она эту их ИБД*. Один коротышка искал сугубо у себя во дворе, ни на шаг не отдаляясь от освещённого островка. Своя шкура дороже будет.

— Я была в хлеву. Как в тот раз, помнишь?

Девушка важно акнула и вгрызлась в пирог.

— И чего на приключения потянуло? Или Мира на подвиг хотела подбить?

Оксана аж закашлялась. Ну надо же как всё со стороны выглядит… Не потерпевшая сторона, а "бабья придурь". Внутренний резонанс только укрепил мысль о необходимости хоть какой-то подстраховки. На врят ли, она приживётся среди людей, где тумаки и шлепки вполне в обиходе. Значит нужно что-то существеннее молчаливой поддержки мужчины. Нужны деньги или что-то ценное. И кто-то, кто разбирается в магии и ритуалах (интересно существуют ли они в этой деревушке или нужно куда-то идти?).

Оксана так крепко задумалась, что совершенно забыла первоначальный вопрос. Алёнка уже планировала спросить настойчивее, даже рот открыть успела, как вдруг из избы послышался утробный рёв.

— НЕЕЕТ!!!!

Оксана подскочила как ужаленная. Алёнушка всё так же спокойно сидела в теньке.

— У Грини заначку из табака нашли. Он всё никак не успокоится насчёт своей палатки на рынке. Только вот с товаром не определился. Матушка все его начинания считает сплошным балаганом и страх как боится отпускать. Вот и устраиваем мы с девочками тщательные уборки через день.

Бедный Гриня. В этом тёмном средневековье абсолютно не ценят индивидуальных предпринимателей. А коммерческая жилка так и фантанирует ворохом идей. Так и потеряться не долго. Но неожиданная неудача плечистого парня помогла родиться сносной идее. Кажется, она придумала, как начинать зарабатывать здесь деньги.

— Познакомь меня с этим Гриней.

Алёна недоверчиво прищурилась и отложила пирог обратно в корзину.

— Зачем тебе? Мирослав понадёжнее будет.

— О Боже! Не надо делать из меня шлюху. Я не собираюсь его соблазнять, но поговорить очень надо.

Девушка встала и замахала рукой. Парень, кажется, совершенно не замечал свою новоиспечённую родственницу. Алёна ни на секунду не прекращая махать руками как мельницей, громко окликнула его по имени. Спор между плечистым мужичком и коренастой женщиной плотного телосложения (по всей видимости той самой маман) закончился увесистым подзатыльником. Уж до куда дотянулась эта решительная женщина. А вообще комично. Представь, дорогой читатель, не очень высокую тётку, над которой возвышается плечистый молодец (косая сажень в плечах) и втянутая в плечи голова. Всё таки недовольная женщина — страшная сила.

Не удивительно, что девушка вернулась домой в приподнятом настроении. Оксана мурлыкала себе под нос "Sweet dreams" и чувствовала себя как минимум королевой вечера. И естественно пропустила момент, когда Мирослав показался на кухне. Кузнец задумчиво наблюдал за своей гостьей и всё больше убеждался в необходимости больше разузнать о пришлой незнакомке. Она — девушка-загадка. Такие всегда манят.

— Завтра ты мне нужна в детинце.

Вот она вздрогнула и выронила ложку в приготовленный суп. Мужчина жадно вглядывался в приятные черты лица, стараясь высмотреть любую эмоцию на лице. Но ничего кроме удивления так и не нашёл.

— Выспись. Мы рано встанем.

Мирослав поспешил отвернуться и пойти к своей постели. Оксана была и остаётся для него слишком желанна и соблазнительна. Кузнецу потребуется всё его мужество, чтобы противостоять своему личному искушению. И дело вовсе не в привлекательности девушки, хотя, чего уж греха таить, Оксана мила собой. Дело в её поведении. И давайте откровенно, раз уж мы говорим на чистоту. Мало какой мужчина устоит против искушённой в постели женщины. Ни одна чопорная кумушка в дремучем средневековье не согласится, чтобы её отымели на столе, полу и у стены.