Чтение онлайн

Ни словом больше они не обмолвились об этом, но теперь молчать можно было смело. Они открыли друг другу свои карты. Они знали, что их личные отношения – это реальность, и что никто, по крайней мере сегодня, не нарушит их.

– Для второго завтрака рановато,– заметил Иден, когда, проехав главные ворота Национального парка, они начали подниматься вверх по склону холма. Кругом красовался богатый, первозданный лес, вглубь уходили туристские тропы, ведущие в гости к хозяевам природы.– Предлагаю: сначала изучим животный мир, затем ленч, в конце – достопримечательности естественного происхождения.

– Неплохо! – улыбнулась Ханна. Хартфилд забавно имитировал манеры гида-бодрячка.

Выставки в центральном павильоне они оставили без внимания. В такой день грех находиться в помещении. В воздухе резко пахло эвкалиптом. В зеленой паутине ветвей прятались птицы, однако тайны они хранить не умели, поэтому щебетали, пищали, звенели на все лады, кто сладко и нежно, кто пронзительно и резко. Таких концертов не бывает нигде на свете, чуть ли не с гордостью думала Ханна.

Посетителей в Национальном парке оказалось много. Роскошный весенний день всех вытащил на улицу. Но Ханна твердо знала, что здесь, в зеленых дебрях, места хватит всем; она была уверена, что и на их долю останется уединенный уголок и неожиданная лесная встреча. А уж дух приключений не покинет сегодня эти края.

Ханна как ребенок ждала встречи со своими любимцами – кенгуру. Не сразу удалось увидеть их.

– Смотри! Вон там, в траве! – шепотом закричала Ханна.– Серый. Значит, она. Ну иди, иди же ко мне!

Девушка протянула руку. Животное приблизилось, с любопытством поглядывая на непрошенных гостей, потом отщипнуло пучок зелени, по-прежнему не сводя глаз с людей.

– Ой, да у нее маленький! – ахнула Ханна.– Пожалуйста, ну пожалуйста, покажи нам его! – по-девчоночьи умоляла она мамашу.

Им повезло. Прошло несколько бесконечных мгновений, и из сумки кенгуру появилась лохматая, рыжая головка... Как завороженные Ханна и Иден смотрели на это чудо природы. Вдруг откуда-то донесся резкий звук. Прыжок – и в одну секунду кенгуру исчез. Им оставалось только рассмеяться.

– Ну не чудо ли? – воскликнула Ханна.– А знаешь, в детстве у нас в доме был кенгуренок. Я кормила его из бутылки, укладывала спать, купала как ребенка... Потом он смылся, конечно. Представляю, во что превратилась бы лужайка у дома от его прыжков, останься он с нами!

– Не говоря уж о мебели! Они ведь грызут все подряд.

– Вот они – наши святыни! – нарочито сокрушенно вздохнула Ханна.– Лужайка да мебель! Нет бы подумать о братьях наших меньших...

Они еще много смеялись, много болтали, переходя из рощи в рощу. Им встречались диковинные звери и птицы, их сопровождали пряные, сладкие и терпкие запахи. Аппетит они нагуляли великолепный. Слава Богу, Иден позаботился о пропитании. Салаты, сыр, ветчина, бутерброды, фрукты, булки – все это было сметено за несколько минут.

– Все, я больше не могу.– В изнеможении Хартфилд откинулся на траву.

– Боюсь, я тоже,– простонала Ханна.– Но все равно страдаю при мысли, что вон те булочки и сыр я не попробовала... Хотя... по-моему, не все потеряно. Они отлично пойдут с вином.

Девушка подняла пластиковый стаканчик, будто это был хрустальный бокал.

– Оставь место для десерта,– посоветовал Иден.

– О нет! Только не это!

– Тогда давай соберем остатки и тронемся в путь. Чай еще есть, кекс еще есть – будет чем подкрепиться по дороге.

– Я только чуть-чуть отдохну...– почти шепотом сказала Ханна, подкладывая под голову свитер, который так и не пригодился. Теплынь стояла такая, что хватало одной блузки... Сон быстро смежил ее веки. Рядом звенел ручей, перекликались в кустах птицы, и шелестел в листве ветерок...

...Колыбельная продолжалась и во сне... девушка покачивалась на волнах грез, нежилась в сладких перинах... одно перышко скользнуло по губам, потом щекоча пробежало еще раз... а как тепло... но сновидение вдруг растаяло. Ханна просыпалась нехотя, не желая расставаться с поцелуем, которым еще не насытилась. А был ли это поцелуй – или перышко скользнуло?

– Я думал, ты проснешься, если я поцелую тебя,– раздался шепот.– Но к тебе следует применять более суровые методы. Хотя какие методы? Сам не знаю...

Они быстро собрались и поехали на поиски наиболее живописной туристской тропы, которая шла по склонам высокого, поросшего лесом холма. Оставив у его подножия автомобиль, Ханна и Иден начали восхождение.

Кругом бурлила жизнь. Опасаясь спугнуть птиц, зверей, Ханна старалась шагать как можно тише, отдавая предпочтение мягкому мху или гладким скалам. Еще бы, ни одна уважающая себя птица-лирохвост не останется на месте, услышь она вблизи человеческие шаги.

Добравшись до самой верхней точки, они опустились на мягкую подстилку из зеленого, пружинистого мха.

– Пора подкрепиться по дороге! – вспомнила Ханна недавние слова Идена.– Вот уж не думала, что мне сегодня снова захочется есть. Но вынуждена сознаться – голодна. И как!

– Благотворное влияние свежего воздуха налицо! – отозвался Хартфилд.– Вот бы сюда наших ребят из отделения! Они живо нагуляли бы аппетит.

Впервые за весь день возникла столь привычная профессиональная тема, но оба по молчаливому согласию отвергли ее в следующую же секунду. Они не хотели тратить время на разговоры о пациентах, операциях, обследованиях, когда рядом никого не было.

– Чай вкусный! – заметила Ханна.– Оказывается, и пить мне хотелось не меньше, чем есть.

– Здесь хватит еще на целую чашку.– Иден указал на термос.

– Нет, пожалуй, не буду! – Ханна вдруг поежилась.– М-м, прохладно. Сидим в тени.

– Ты не замерзнешь,– тихо молвил Иден и мягко обнял ее теплой, сильной рукой.

Кругом была тишина. Ни людских голосов, ни шагов, ни шорохов. Они глянули друг другу в лицо. Их поцелуй стал кульминацией этого чудесного, ласкового дня. Для обоих не было ничего более естественного и важного, как припасть губами к губам. Легкие бисеринки пота поблескивали на висках мужчины, от его тела исходил возбуждающий аромат, который сливался с терпкими запахами леса и проникал женщине в самое сердце. Она прижалась к нему, грудью ощущая его дыхание. Она перебирала мягкие завитки волос на затылке. Телу ее стало тесно в кружевах белья, в складках одежды. Женская плоть рвалась навстречу мужским рукам, которые ласкали и требовали, возбуждали и утешали.

– Иден...– выдохнула Ханна, изогнувшись в чувственном порыве, когда он сжал ее груди и стал теребить соски.

– Ханна... Все, все исчезло, Ханна... только мы с тобой... только ты и я,– хрипловато шептал он, холодя дыханием ее шею.

Внезапный громкий треск и шелест в зарослях кустарников вспугнул их. Они так резко отпрянули друг от друга, что девушка, неловко повернувшись, ощутила боль в ноге. Она поспешно оглянулась, ожидая увидеть очередную группу туристов и опасаясь их плохо скрытых усмешек. Рубашка Идена была расстегнута до половины... распахнута была и ее трикотажная блузка, так что из кружев бюстгальтера бесстыдно выглядывали мягкие округлости грудей.