Чтение онлайн

Наконец «битва за газон» была закончена. Подлая машина теперь мирно отдыхала под навесом. Вытирая со лба пот, Иден подошел к Ханне.

– Нет, надо все-таки заниматься стрижкой лужайки еженедельно, а не два раза в месяц, как это делаю я. Эта древняя машина не берет двухнедельную траву, хоть убей!

– Если что и надо, так обзавестись новой газонокосилкой,– не без ехидства ответила Ханна.– Сейчас прекрасные, новые модификации, которые не требуют от владельца атлетической мускулатуры и регулярных расходов на ремонт!

– Ты, что, думаешь, я сам этого не понимаю? Сколько раз я предлагал Салли новую косилку, но она не соглашается!

– По-моему, тебе дороговато обходится ее упорство. Новая машина сэкономит тебе и время и силы. Скажи Салли, что излишняя щепетильность по меньшей мере неразумна в таких делах.

– Нет.

– Тогда я скажу ей.

– Нет!

– Почему же? Потому что ваши дела меня не касаются?

– Если тебе угодно выразиться именно так – да.

– Именно так угодно было выразиться тебе всего пару часов назад. Что ты хочешь доказать мне, Иден? Что я не имею отношения к твоей жизни? Что все это не более чем случайность? Что же, ради Бога! Принимаю это к сведению, только замечу, что ты мог бы найти более деликатный способ поставить меня на место.

Они стояли и смотрели друг на друга – подтянутая, аккуратная Ханна и растрепанный, взмокший Иден. Рубашка его так и оставалась расстегнутой, на лице темнели пятна машинной смазки, руки были черные от земли. И несмотря на свое раздражение, Ханна жаждала только одного: быть рядом с этим человеком, отвечать на его поцелуи, растворяться в его теле.

Вечер был тихим и свежим. Воздух благоухал свежескошенной травой. Два мальчика играли в песочнице. Мирная картина?

– Сейчас не время говорить об этом,– поглядывая на детей, проворчал Хартфилд и добавил после паузы:– Случайность... Учитывая крайне щекотливую ситуацию, созданную стараниями наших дражайших родственников, стал бы я осложнять себе жизнь случайностями? О каких случайностях ты говоришь? Это не случайность – для меня по крайней мере.

Пронзительный взгляд его голубых глаз не оставлял сомнений в искренности этих слов.

– И для меня тоже,– эхом откликнулась Ханна.

– Тогда о чем мы говорим?

– О том, что я хочу помочь тебе. О том, что хочу подружиться с Салли.

– Это будет не так просто, Ханна,– невесело заметил Хартфилд.

– Ужин готов! Все за стол! – раздался из дома голос Салли.

8

– Вы не ждите, пока я буду детей укладывать,– сказала Салли, после того как овощной суп, спагетти, салат были съедены, а посуда вымыта.– Потому что, когда они заснут, я сумею только доползти до кровати. Собеседница по вечерам из меня плохая. Вы уж извините. Ребята у меня ранние пташки, особенно Джеффри – в шесть утра уже на ногах. А Бен стал плохо спать – с тех пор как Стива нет...

– Да перестань ты извиняться, Салли,– перебил ее Иден.– Это я должен извиняться, что не успел подстричь весь газон.

– Возиться с этим газоном – гиблое дело,– махнув рукой, засмеялась Салли.– Он то ли пересох, то ли промок. Листья так долго лежали плотным ковром, что трава взошла очень плохо. А я собиралась разбить клумбы, посадить розы... Но пусть уж этим займутся следующие хозяева.

– Следующие хозяева?

– Давай будем реалистами, Иден. Если развод, значит, дом надо продавать. Эта особа – Джина, что ли? Извини, я не могу говорить о ней спокойно,– совсем молода. Около двадцати пяти, наверное. Когда-нибудь она захочет иметь своих детей, понадобится дом, хозяйство. А ты представляешь Стива, который содержит одновременно две семьи? Стива, который и себя-то обеспечивает с трудом! А ты представляешь, каково мне придется тащить этакую махину? Да я за всю жизнь не выплачу кредит...

Все это Иден уже говорил Ханне, но из уст Салли те же слова звучали горше. Женщина старалась говорить непринужденно, бодрилась, но без особого успеха. И тем больнее Ханне было слушать ее. А при упоминании Джины Ханну будто ножом резануло. Не будь мы сестрами, я бы безоговорочно поддерживала Салли, осознавала она. Так, как это делает Иден.

Спустя немного времени Хартфилд вез Ханну домой. Ехали они молча, каждый был погружен в свои мысли. Впрочем, нетрудно было догадаться, о чем они думают.

Наконец Иден заговорил.

– Ну, и когда мы все скажем ей?

– Что я сестра «этой особы»? Острота была явно неуместной.

– Да,– хмуро подтвердил он.

– Не знаю,– сказала Ханна и хотела взмолиться: «Давай не будем об этом! Давай оставим все как есть». Но промолчала.

– Симпозиум начинается уже через месяц.

– Какой симпозиум? – удивилась Ханна. Странно, как быстро он выбросил из головы свою Салли!

– Международный симпозиум травматологов в Куинслэнде. А что, ты... Боже мой, неужели за этой свистопляской с самолетом мы забыли обсудить это?

– Скорее всего. Мне во всяком случае ничего не известно, если только я не страдаю амнезией.

Ханна вдруг вспомнила, что два месяца назад секретарь отделения Аннет Кенион вскользь упоминала, что «доктор Хартфилд собирается в Куинслэнд только в декабре». Так вот о чем шла речь!

– Тогда слушай. Брюс хочет послать туда нас обоих. На это время из Сиднея он вызовет замену. Так что за больных не волнуйся. Симпозиум обещает быть крайне важным. Из нашей травматологии едут Харрисон и Джеймс. Программа рассчитана на четыре дня...

– Включая время на игру в гольф?

– Вероятно,– кивнул Хартфилд. Как и Ханна, он знал, что подобные мероприятия не всегда оправдывают ожидания врачей-практиков.– Местом проведения выбран шикарный отель на курорте Голдкост.

– Но ведь это всего в часе езды от городка, где живут...

– ...Стив и Джина. Я знаю. Поэтому я и заговорил об этом. Я собираюсь встретиться с братом. Может, проведу с ним целые сутки. Будет предлог отвертеться от развлекательной программы.

– А чего ты хочешь добиться? – с холодной сдержанностью поинтересовалась Ханна. Уж слишком решителен был его тон, слишком суровы глаза. Но Иден неожиданно вздохнул, вмиг утратив свою суровость.

– Не знаю. Наверное, как и ты, просто хочу посмотреть на него. И понять. Хочу взглянуть на ситуацию с их стороны.

– Для тебя всегда важнее была Салли,– невольно заметила Ханна.

– Да. Но с каждым днем мы все больше превращаемся как бы в третейских судей. А судьи должны быть объективными.

Девушка молча согласилась с ним. До ее дома они так и ехали в тишине, не желая разрушить опасной темой последние минуты уединения. И нежелание это было таким сильным, что, когда машина остановилась, Ханна, торопясь от смущения, спросила:

– Может, зайдешь? Попьем чаю... Еще совсем рано. Всего девять...

– Рад слышать это. Зайду с удовольствием,– произнес Иден.

...Ушел он почти в полночь. Чаепитие превратилось в легкий ужин, который они готовили вместе. Мороженое, орехи, шоколадный крем, рюмочка ликера – вот такой пир они устроили сами себе.

Ханна завела тихую музыку, и ненавязчивый джаз стал таким естественным фоном для их беседы, что они даже не заметили, когда кассета кончилась. В этот вечер Ханна узнала об Идене Хартфилде больше, чем за прошедшие два месяца. Он рассказал ей, что собирает антикварную керамику, что дважды в неделю играет в сквош, что его отец скончался несколько лет назад, что мать недавно вышла замуж и переехала на Тасманию, что у него аллергия на ананасы, что он любит орехи кешью, что все годы работы он намеренно избегал отношений с женщинами и что сейчас он чувствует, что пора заняться личной жизнью...