Чтение онлайн

— Право выбора действительно существует, и оно отнюдь не иллюзорно. Наш выбор многое способен изменить, не только внутри нас, но и вовне. Делая выбор, мы, прежде всего, изменяем самих себя. Меняя себя, мы изменяем те условия, в которых мы должны пребывать, то есть, меняем среду.

— Погоди, — остановил его я, — как это изменения внутри меня могут изменить среду моего существования?

— Сработает закон кармы. Допустим, что ты жадный, тогда вокруг тебя будут происходить события, связанные с этим явлением, ты их будешь притягивать до тех пор, пока не распрощаешься с этим пороком. Как только данный порок перестанет в тебе существовать, так перестанут притягиваться подобные события. Среда изменилась. Чем чище ты сам, тем чище события, происходящие вокруг тебя. Поэтому право выбора существует лишь до тех пор, пока еще есть необходимость в жизненных уроках. Достигая вершины, человек теряет право выбора, получив взамен истинную Свободу.

— Подожди, — возразил я, — разве право выбора не является само проявлением нашей свободы?

— Нет, — улыбнулся Бобши, — право выбора все еще ограничивает нашу свободу, мы должны выбрать либо то, либо это, — это ограничение. Состояние истинной свободы тебе пока неведомо. Кришнамурти, познав, назвал его «первая и последняя свобода». И он прав, все, что до этого человек называл свободой, лишь жалкое подобие освобождения от чего-то, потому Она действительно первая. Все, что было до этого, все слишком мелко и не в счет. И она же последняя, так как выше ничего нет и быть уже не может. В истинной Свободе выбор отсутствует, она тотальна. Меняя себя, мы меняем мир и постепенно приближаемся к этой Свободе. И хоть ты тресни, пытаясь изменить что-то внешнее, пока ты сам не изменишься, ничего вовне не изменится.

— А как же тогда работает такая вещь, как трансерфинг, там же мы меняем среду?

— Трансерфинг не является исключением, более того, он лишь подтверждает только что сказанное. Заметь, прежде чем что-то произошло вовне, следуя трансерфингу, мы должны вначале поменять свое отношение к этому. Как говорил Козьма Прутков: «Хочешь быть счастливым — будь им». Переворачивая привычную мыслеформу из «вот бы иметь…», в «какая она у меня классная…», мы работаем по изменению себя. Настраиваясь на то, что кто-то там Сверху нам «насыплет полные карманы», мы отходим от своей самости, которая уверяет, что все нужно добиваться собственным потом.

Бобши молчал уже несколько минут, потом, внимательно посмотрев на меня, сказал.

— Наверное, здесь уместно рассказать тебе одну историю.

— Это, пожалуй, самое удобное место для последнего моего урока.

— Почему последнего?

— В жизни каждого когда-то наступает момент, когда он должен сам взять на себя ответственность за свое развитие. Твои уроки на этом не заканчиваются, теперь тебе надо научиться понимать Истинного Учителя.

— Ты уже достаточно давно идешь по пути духовного развития, — продолжал учитель, — ты прошел через все гунны, освободившись от пристрастий и привязанностей, ты уже способен воспринимать мир своими глазами. Но самое главное, ты уже достаточно хорошо укрепил свою связь с Всевышним, раскрыв свое сердце. Тебе уже не нужна будет моя помощь, но есть еще нечто, о чем бы я хотел тебе рассказать.

Юноша покорно молчал, он внимательно слушал старого учителя, хотя его и беспокоил вопрос, зачем они пришли именно сюда, чем же это место необычно. Они плелись сюда целый день по раскаленному песку, и здесь нет ничего, кроме старого покореженного дерева.

— Здесь раньше были и другие деревья, — словно прочитал его мысли учитель.

— На этом месте росла хорошая маленькая роща. Под слоем песка здесь проходит каменная гряда, в расщелинах которой способна удерживаться влага. Но их всех повырубили, вряд ли сейчас где-то имеется хоть скамеечка, сделанная из тех деревьев, уж слишком давно это было. Но вот это дерево продолжает жить и радовать путников своей тенью. Как ты думаешь, почему его не срубили?

–– Наверное, его оставили для тени.

— Возможно, ну а почему именно его оставили?

— Да чего с него взять-то, оно все словно из одних узлов состоит, одна большая скрюченная коряга.

— Все правильно, другие куда стройней были, хоть и им пришлось пробиваться сквозь камни. Вот их и срубили на хозяйственные нужды, древесина в этих краях сам знаешь, как ценится.

— Но их давно уже нет, — продолжал учитель, — а это до сих пор служит людям, здесь в округе на расстоянии дня пути нет больше ни единой тени.

— Выходит, что самое, казалось бы, непригодное дерево, а служит людям дольше всех? — догадался юноша, куда клонит учитель.

— Да верно, только глянь на него — знает ли оно об этом? Озабочено ли оно тем, чтобы приносить кому-то пользу?

— Как дерево может знать, оно же не может думать? Оно растет само по себе, и всё.

— Правильно, оно не озабочено своей полезностью для других, но при этом иногда помогает, не просто давая тень, а еще и спасает людей, являясь единственным ориентиром в здешней местности. Далеко не всякий человек смог принести столько пользы, сколько принесло это дерево.

Юноша подошел к дереву, руки невольно протянулись к его шершавой бугристой поверхности.

— Бедное дерево, — подумал он. — Сколько же тебе пришлось пережить, и если бы не наступивший прогресс, то и тебя бы срубили, невзирая на твой солидный, даже для деревьев, возраст и израненную структуру.

В его душе словно что-то всколыхнулось, он с печалью и любовью рассматривал покореженный ствол с узловатыми ветвями. Юноше показалось, что он чувствует накопленную веками под шершавой поверхностью коры безмерную боль и глубочайшую печаль. Ему хотелось как-то помочь дереву, ослабить эту боль, и он поделился своими мыслями с учителем.

— Да, — сказал учитель. — Теперь это дерево знает, что такое боль и печаль, но это лишь результат твоего вмешательства. До этого оно хоть и являлось уже разбуженным, но не имело такой осознанности.

— Как? — Не удержался юноша.

Ему хотелось еще спросить, не он ли явился невольным виновником происшедших с деревом изменений, но сумбурные переживания в его груди стояли комом, не позволяя хоть мало-мальски вразумительно сформироваться в вопрос.

— Деревья, — продолжал старец, — по своей энергетической структуре очень близки к человеческой, ближе, чем структура у многих развитых животных. И их можно условно разделить на три уровня: первый уровень — это спящие деревья, они обычно растут в лесу и таких большинство. Второй уровень — это проснувшиеся деревья, такие обычно растут отдельно, выходя на опушки леса, или вообще среди поля, или как это — среди песков. Третьи — это те проснувшиеся деревья, которым человек дал частичку своего осознания, поговорив с ними однажды, как с равными. Такие деревья обычно долго не живут, так как сознание человека более скоротечно, мы живем в более быстром времени. Вот и ты заставил энергетические механизмы, протекающие в дереве, двигаться значительно быстрее. Теперь оно во всех путниках, забредших сюда, будет искать такого же участия. Теперь оно значительно быстрей погибнет.