Чтение онлайн

— У Павла Кашина есть песня, — добавил он, — припев которой очень удачно подходит к пониманию этого жизненного настроя:

Бей, бей жизнь, ты уже не выбьешь грусть,

Из моей простой души, шпорами звеня.

Бей, бей грусть, ты уже не выбьешь жизнь,

Из моей веселой веры, имени меня!

— Он, что, тоже Ши? — Удивился я.

— Не забывай! Нет никаких Ши! Нет никакой сообщности их объединяющей. Это стиль жизни, к которому рано или поздно подходят некоторые развивающиеся индивидуумы-одиночки. Все, что можно сказать о них — это осознанное движение навстречу судьбе и безграничное доверие бытию. Кашин интуитивно стоит очень близко к этому пути. Многие строчки из его песен говорят о том, что у него есть богатый личный опыт смещения сознания в тонкие тела, к примеру:

И каждый раз, разлетаясь в клочья,

Осознаю, что впервые цел,

И нахожу источник,

Которого так хотел.

— Он отчаянно бросается навстречу жизни, принимая всю ее полноту:

…

Но ваш бардак увы давным-давно в огне.

Какого черта? Какого черта мне вас ждать?

Ведь я не Теркин, я не согласен на медаль.

— Ага, — возразил я, — он еще про гномиков разных поет. Может его просто периодически глюки накрывают?

— Глюки, говоришь? А давно ли ты сам писал статью в эзотерический журнал о личном опыте переживания встречи с неорганическими сущностями? То тоже глюки были?

Я вспомнил многие свои стычки с неорганическими существами. Самая тяжелая из них была первая, когда только начинал осваивать свои феноменальные возможности. Окрыленный успехами, я заносчиво пожелал померяться силами с одной ведьмой, ранее жившей в глухой деревне в Поволжье. Мне рассказали, что с наступлением темноты местное население не рискует ходить мимо ее дома, хотя ведьма давно уже умерла. До сих пор возле ее дома происходят странные случаи. То человек, спотыкаясь на ровной дороге, падает и не может подняться, словно провалился в глубокую яму, то ему кажется, что на него падают камни с неба… После смерти ведьма еще сильней удерживала всю деревню в страхе, заставляя обходить ее дом стороной.

— Кхе, посмотрим, что там за ведьма, — думал я, собираясь в ту деревню. Но мне не удалось доехать, пришлось заночевать в строительном вагончике в областном центре за несколько десятков километров до того места. Вот там-то ведьма ко мне ночью и ворвалась. Она застигла врасплох, раздавив своим злорадным превосходством. Я был скован неожиданным ужасом, не позволяющим даже пошевелиться. Как я тогда остался жив, где нашел силы вырваться из ее подавляющей хватки? Но самое сложное еще ожидало меня впереди. Мне еще примерно полтора года пришлось жить с мыслью «не думай о ней». Достаточно было вспомнить ведьму, как она появлялась рядом, злорадно ухмыляясь, готовая вновь напасть. Сейчас мне понятно, какой уникальный урок с ее помощью я получил, мне пришлось дисциплинировать свой ум. А тогда мне было не до шуток, приходилось постоянно контролировать ситуацию и усилием воли забывать о ней.

Многие годы после той встречи я жил еще в постоянном мистическом страхе. Какие только способы защиты не применял, в ход шло все: от примитивного крещения до установки различных магических зеркал и блоков. И все же часто боялся выключить на ночь свет. Ведьма постепенно отстала, так как постоянный контроль ситуации не оставлял ей шансов, но куча других существ, готовых позавтракать энергией страха, стаей кружило вокруг. Из всех защит от них самой действенной оказался контроль за своим внутренним состоянием.

Можно было бы все это принять за блажь моего напуганного рассудка, если бы не многочисленные подтверждения фактов. Нет, сумасшедшим я не стал, более того, постоянный контроль и скептическое отслеживание позволило научиться отличать и отбрасывать иллюзии и пустые страхи. Вся эта напряга продолжалась примерно полтора десятка лет, пока не произошел случай, позволивший сделать внутренний качественный скачок. Его я тогда и описал в статье для эзотерического журнала.

Этот случай произошел в местечке под названием Дальняя Пустошь. Диковатый стык двух ущелий, образующий долину в двести метров шириной, находится вдали от туристических троп. По правой стороне долины протекает ручей, у излучины которого я и останавливался. На левой — находятся старые захоронения и следы от фундаментов. Возможно, что в последний раз люди здесь обитали в период Великой Отечественной, следов от которой там достаточно. Среди захоронений имеется одно, лишь частично прикрытое тонкими каменными плиточками. У скелета отсутствует основание черепа. Но меня абсолютно не волновало подобное соседство, существа там были смирными и меня не беспокоили.

Я любил проводить там традиционные весенние голодовки. Дальняя Пустошь тогда оправдывала свое название. Находилась она не так далеко от оживленной трассы, всего час ходьбы. Но стоило лишь перевалить за хребет, как ощущалось, что попадаешь в иной мир. Густая тишина и таинственность словно пропитывали все пространство. Я даже не удивился, когда на меня впервые села пташка. Покопавшись в моих шерстяных носках, ища строительный материал для гнезда, она бойко перебралась мне на голову, стараясь выдернуть отдельные волоски.

В одну из голодовок меня по ночам стали посещать несколько иные «твари». К тому времени я уже достаточно хорошо их различал, при желании можно было бы даже составить их классификацию. Каждый вечер, как только темнело, прилетала птица типа филина, я лишь слышал ее уханье, и, как по команде, появлялись они. Раньше, когда приходилось здесь бывать, нечисть редко появлялась. Но в тот раз они приходили с назойливым постоянством каждый вечер.

В горах иногда встречаются крутые чертятники, Дальнюю Пустошь я к ним не относил. Не знаю, какое стечение обстоятельств привело к их активизации, но они явно на что-то надеялись. У меня в качестве защиты от этих существ уже была наработка — сочетание внешнего безразличия к ним с четким контролем за своим состоянием и их поведением. Они знали о том, что я чувствую их присутствие, и это вселяло в них надежду. Но в то же время, мое поведение почти не оставляло им шансов «покушать» халявной энергии. В тот вечер их было больше обычного, хотя, как и ранее, они толпились метрах в 20 от палатки. Четверо из них были особенно опасными, с десяток разномастных середнячков, и еще несколько мелких прихлебателей, рассчитывающих лишь на объедки от пиршества. Я видел их готовность к чему-то, поэтому решил лечь спать немного раньше обычного. Отключиться и не видеть их присутствия — это тоже своеобразная защита. Нет внимания направленного к ним — значит, нет «мостика», по которому может утекать энергия. Хотя этот метод не дает стопроцентной гарантии, но позволяет меньше тратить энергию на свою защиту.

Ночью я проснулся от раскатов грома. По интенсивности молний и нарастанию раскатов я понял о надвигающейся грозе. Обычно я не окапываю палатку заранее, чтобы лишний раз не портить землю, если быть внимательным, то на это всегда хватит время. Вот и теперь стало понятно, что такой момент настал. Мое положение усугублялось еще тем, что у меня не было с собой ни одеяла, ни спальника, которые я должен был забрать уже в горной деревне, но тех людей дома не оказалось. Пришлось уже на месте сшить подобие одеяла из лопухов. Ночью было хоть и прохладно, но все же терпимо. И вот теперь меня нисколько не прельщала перспектива не просто мерзнуть, а еще и хлюпаться в дождевой жиже.

Я вылез из палатки, они толпились, ожидая от меня оплошности вдвое ближе обычного, всего в каких-то десяти шагах. Молния, нарисовав огненную ветку на все небо, ослепила меня на полминуты. Вокруг все трещало и шумело, падали сломанные ветки, надвигался не просто дождь.

— Прямо как в первоклассном триллере, — подумалось мне, — только все натуральное, если можно назвать так тех тварей, которые не на шутку были готовы напасть на меня.

Самое сложное — это то, что в конце окапывания палатки придется повернуться к ним спиной, самым беззащитным местом. Не зря в китайской медицине точки на спине и шее в районе основания черепа называют точками ветра, и даже воротами ветра — это самые уязвимые места для энергетического удара. Но иного выхода не было, окапывать палатку иначе невозможно.

С особой тщательностью я контролировал каждое свое действие, не переставая следить и за их поведением. Вначале в их стане наблюдалось некое оживление, но безупречность моих действий позволила им лишь слегка приблизиться. Частые молнии слепили меня и в без того темном ущелье. Вокруг все шумело и трещало, скрипели и стонали деревья, но я все же методично продолжал работать саперной лопаткой, неустанно контролируя себя и непрошенных гостей. Продвигаясь вдоль основания палатки, я неминуемо приближался к их группе. Последние метры были особенно опасными, всем телом ощущалась их готовность к броску. Вот и последний угол палатки, теперь я нахожусь к ним точно спиной, и они всего метрах в шести. Каждое движение строго осознанно, все под жесточайшим контролем, не остается даже места на лишний страх.