Междумирье
Шрифт:
– Не вини себя. Ты всё сделала правильно. – Я впервые почувствовала неуверенность Полины и даже вину.
– Прости. Я не хотела создавать тебе лишние проблемы.
– Не надо извиняться. Ни ты, ни тем более я не могли знать всё наверняка. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Расскажи лучше, что у вас происходит. Как брат?
– За тобой следят? – уточнила Полина.
– Конечно. В палате есть камеры.
– Тогда закрой глаза и сделай вид, что задремала. Правитель не дурак. Мы с тобой должны быть предельно осторожны.
Я так и поступила. В очередной раз поблагодарила Океан за предусмотрительность Полины. Если бы ни её совет, точно выдала бы себя с потрохами. Потому что… Жак жив. Жив! Я такого облегчения никогда в жизни не испытывала. Даже не знала с чем сравнить. Наверное, так чувствовали себя опытные ныряльщики за жемчугом, когда на пределе возможностей опускались на десятки метров в поисках самых крупных раковин и находили в них заветные перламутровые шарики. Хотелось кричать в голос, плакать и смеяться. Разорвать на себе убогую белую рубашку и сплясать голышом. Но я крепко сжала зубы, зажмурилась и прикусила язык, чтобы не издать ни одного лишнего звука. А слезы… мало ли по какому поводу я плакала?
Дав мне немного времени прийти в себя, Полина коротко рассказала о том, что случилось после моего похищения. В целом всё оказалось гораздо лучше, чем я успела себе напридумывать. Все дорогие мне люди живы, здоровы и в относительной безопасности. Жак получил какие-то особые боевые навыки. Я так и не поняла до конца, кто такие эти стражи, но главное – любимому мужчине это не должно навредить.
Полина попросила подробно рассказать о том, что со мной происходило за последние два дня. Она согласилась, что поведение Жанны как минимум подозрительно.
– Либо это очередная ловушка Правителя, либо она фанатик, – сказала Полина.
– Кто такой фанатик? – уточнила я.
– Это когда человек целиком и полностью предан какой-то идее или делу. Фанатик ничего и никого не будет принимать в расчет. Если Жанна относится к этой категории, тебе стоит быть ещё более осторожной. В этом случае ты лишь средство достижения цели. И, как понимаешь, конкретно твоя судьба Жанну будет волновать в самую последнюю очередь. Посмотреть бы на неё…
– Давай попробуем, – предложила я. – Если сейчас её график дежурства, то она придет на вызов.
Я нажала специальную кнопку. Камера-палата, куда меня поместили, не предусматривала удобств, поэтому каждый раз приходилось вызывать кого-то, когда я хотела в туалет или умыться.
Нам повезло: пришла именно Жанна.
– Только без самодеятельности, ладно, – попросила Полина. – Сделай вид, что устала и напугана и задавай только те вопросы, которые я тебе озвучу, – инструктировала она, пока мы шли в санузел.
– Хорошо, как скажешь, – быстро согласилась я. – Меня от этой Жанны иногда аж ледяные мурашки по коже. Будто в холодный подземный источник окунулась с головой.
– Что случилось? – спросила Жанна, стоило металлическим дверям захлопнуться.
«Спроси, удалось ли ей что-то узнать про Алекса. Скажи, что не можешь спать из-за переживаний о судьбе брата. Так мы поймем, готова ли Жанна идти на компромисс».
Я перевела указания Полины на язык жестов и нажала кнопку слива воды. Слишком долго не производить никаких шумов было бы подозрительно. На мой вопрос Жанна ответила, что в центре пока Алекса не обнаружила. Пообещала завтра выяснить всё наверняка и приступить к организации побега.
– Надо возвращаться, – жестами сказала она. – Будет слишком подозрительно долгое отсутствие.
– Секунду, – попросила я по подсказке Полины. – Ты можешь меня вывести наружу под каким-то предлогом? Короткие прогулки разрешены заключенным? Может, сказать, что у меня начала развиваться клаустрофобия?
– Нет, никаких прогулок не разрешено. Даже не думай об этом, – отрезала Жанна.
– Тогда мне нужна подробная карта центра, – потребовала я.
– Я тебя выведу. Переживать не о чем.
– Я никуда не пойду, пока не буду знать наизусть план всех этажей.
– Ладно, будет тебе карта. Завтра.
Больше мы не разговаривали. Жанна проводила меня до палаты и сразу же вышла.
«Ну, что скажешь?» – спросила я у Полины, как только заняла более-менее удобную позу на жестком матрасе, попыталась расслабиться и закрыла глаза.
«Жанна, конечно, одержима местью, но вроде, не всё ещё потеряно. Наверняка будем знать, когда она принесет карту, и я сравню её с нарисованной твоим блондином».
От этих слов в груди снова разлилось облегчение и тепло. Жив. Жак жив. Брат тоже. И даже у Полины всё получилось. Это главное. Ради этого стоило рискнуть, хоть лично для меня риск и обернулся пленом…
Додумать я не успела. Металлическая дверь тихо скрипнула, и в палату вошел шаман. Я резко села и отползла к стене, инстинктивно выставив перед собой руки. Тело хорошо помнило боль, причиненную им, и повторения этой боли не хотело.
– Я отослал весь персонал с этого этажа. Теперь нам никто не помешает, – растянув тонкие губы в предвкушающей улыбке, сказал он.
Я почувствовала, как тело начала сотрясать крупная дрожь. Нет! Только не это! Только не его мерзкие прикосновения!
«Тихо, Линда. Тихо, – мысленно приказала Полина, про которую я успела забыть. – Постарайся не показывать страх. Не доставляй ему такого удовольствия. И попробуй передать контроль мне. Поэкспериментируем?»
Я с радостью отошла в сторону. Лишь бы не видеть плотоядно-предвкушающий взгляд Хранителя и не трястись как кролик перед удавом.
***
Линда с заметным облегчением ушла вглубь сознания, освобождая мне дорогу. Мы поменялись ролями на удивление легко. Как по мне, так пугающе легко. Но времени рефлексировать по этому поводу не оставалось. Хранитель опустился на кровать рядом с Линдой и взял её за руку, мимолетно погладив ладонь. Чужое тело пока ощущалось вялым, словно после долгого сна в неудобной позе. В итоге я выдернула руку на несколько секунд позже, чем следовало бы. Надеюсь, он это не принял за прямое приглашение к интиму?