Чтение онлайн

— Я умер, — произнес он.

— Нет, — сказал ангел. — Это мы мертвы.

Глава 18

(Шадрен)

Он больше не был чужаком, и город обнажался перед ним, раскрывая свои тайны. Низкие проходы, будто предназначенные для детей или карликов, расширялись при его приближении, темные окна внезапно вспыхивали приглашающим светом, на стенах тупиков вырисовывались двери. Прохожие уже не прятались, и он повидал многих существ: трехметрового мужчину в широкополой шляпе и с тонкими, как спички, конечностями; свору детишек с крыльями вместо рук и одинаковыми лицами, наблюдавших за ним с крыши; женщину, чья улыбка была прекрасна, как сама любовь, а нижняя часть ее тела казалась проглоченной огромным василиском; пугливую стайку теней, сбежавших от своих хозяев; существо неопределенного пола с лицом Идрис, и Шадрен долго и тоскливо смотрел ему вслед. Они были похожи на отражения в кривых зеркалах, на что-то искаженное, неправильное, обросшее перьями и хвостами, наделенное теми характеристиками, которых никогда не было у людей. Они умели дышать под водой, могли парить над облаками, не прибегая к технике или магии, победили смерть и обрели способность размножаться без партнера. Все в Альдолисе переплелось, все было едино: высокие башни и приземистые храмы, неровные ряды могильников и ржавая земля, истекавшая кровью, заменившей здесь воду.

Шадрен почувствовал жажду и испил из одной такой темной лужи. Кровь была холодной и полной отвратительных сгустков. Он с омерзением сплюнул один из них, остальные скользнули в желудок, вызвав легкую тошноту. С минуту Шадрен стоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Он вроде бы насытился, но впредь решил питаться иным образом, а холодные лужи оставить бедным и убогим — или очень голодным.

Он нашел даханавара на старом месте — на ступеньках перед Домом Скорби. Экзалторский плащ куда-то исчез, видимо, вампир выменял его на расшитый камзол из черного бархата, отныне красовавшийся на поникших худых плечах. Не зная, с чего начать беседу, Шадрен поинтересовался именем даханавара. Тот сначала сказал что-то длинное и труднопроизносимое, напоминающее ругательство, потом изрек:

— Слантья.

Шадрен слегка наклонил голову и представился.

— Я знаю, — сказал вампир. — Тебя все знают. Хочешь зайти?

Шадрен покачал головой.

— Зря, — сказал Слантья и замолчал.

Шадрен постоял еще минуту, попрощался и ушел в расстроенных чувствах. Он собирался вернуться во дворец, когда услышал за спиной шелест крыльев. Черная ворона опустилась ему на плечо столь же непринужденно, как когда-то садился Фрей. Шадрен испытал приступ ностальгии и легонько пробежался рукой по ее встопорщенным перьям.

— Что ты ищешь?

Она обратилась в девочку так быстро, что он и не успел и глазом моргнуть. Морта вцепилась пальцами ему в плечо, его рука покоилась на ее волосах. Шадрен снова погладил ее по голове — девочка не шелохнулась.

— Тебе это нравится?

— Что ты ищешь? — повторила Морта свой вопрос.

— Почему ты решила, что я что-то ищу?

— Ходишь и приглядываешься ко всем.

— Тебе кажется.

Она оставила в покое его плечо и поплелась рядом.

— Не ври мне. Я знаю, когда врут.

— Ладно.

Шадрен опустился на краешек полуразрушенного фонтана, в котором плавали водоросли, и поманил девочку пальцем. Морта подошла, придирчиво осмотрела ободок в грязных потеках и не захотела садиться. Шадрен предложил в качестве подстилки полу своего рваного плаща. В ответном хмыканье содержался явный намек, что его одежда ничем не чище.

— Мне нужен друг, — сказал Шадрен.

Они сидели плечом к плечу. Морта недоверчиво покосилась на него.

— А как же Морвена?

— Она не может быть мне другом.

— Почему?

— Потому что она моя зазноба.

— Ну и что?

Шадрен немного подумал и сказал:

— Мать ведь не может быть отцом, а отец — матерью?

Морта помедлила, ища в вопросе какой-то подвох.

— Наверное, нет.

Он улыбнулся, демонстрируя клыки.

— То-то же.

— И ты решил, что найдешь друга среди монстров? — спросила Морта.

— Ты не монстр.

— Это с какой стороны посмотреть, — не согласилась девочка.

— Так кто же ты?

— Я говорила тебе. Нас называют парками, богинями неизбежности. Я — смерть.

Шадрен ничуть не удивился.

— Как дуллахан?

— У смерти много обличий.

— И ты знаешь, когда я умру?

— Знаю, — кивнула она. — Почему ты думаешь, что кто-то захочет быть тебе другом?

— Иногда за окном раздается тоскливый вой. Кто-то страдает от одиночества, как и я. Я хочу найти его, но у меня нет крыльев, чтобы обозреть весь город. Ты поможешь мне?

— Вот еще. С чего бы я стала это делать?

Его рука снова мягко легла ей на голову. Шадрен сделал несколько осторожных движений. Выражение ее лица изменилось, девочка прикрыла глаза: ему казалось, что Морта вот-вот заурчит, как довольная кошка. Она изголодалась по ласке, она вожделела ее, но была чересчур горда, чтобы просить. Шадрен внутренне обрадовался, что нашел к ней подход, и продолжал гладить: его рука скользила по иссиня-черным волосам, пропуская локоны между пальцев.

Потом девочка смутилась, обернулась птицей и улетела. Шадрен остался сидеть, точно зная, что Морта вернется с первыми сумерками. При полном отсутствии солнца трудно было сказать, когда именно в Альдолис приходит закат, но по расчетам Шадрена это должно было случиться не позднее, чем через два-три часа. Со своего места ему было отлично видно главную улицу, и он во все глаза таращился на пешеходов, не опасаясь их гневных взглядов. Прошла девушка в компании то ли волка, то ли огромной собаки. Казалось, она ведет со зверем непринужденную беседу, хотя в ответах собеседника присутствовали лишь рычание и лай. Тело девушки не покрывала шерсть, но на руках были длинные перчатки, что вызывало определенные подозрения. Шестое чувство подсказало Шадрену: она такая же, как ее спутник, а эти белые руки искусаны до локтей. Он отвел глаза. Чей-то крик разнесся над городом, пронзительный и громкий, как мольба о помощи. Шадрен вскинул голову, огляделся: улица была пуста, девушка с волком скрылись за углом, и оттуда доносился ее веселый смех. Она любила его, любила зверя.

Его руки сжались в кулаки. Ему следовало пресечь подобные мысли, перестать судить чудовищ, ведь теперь он мало от них отличался. Он убил ту несчастную в Доме Скорби, выпил ее без остатка. Шадрен не знал, кем и чем она являлась, — в тот момент она была его пищей. В ушах прозвучали слова Слантьи, как будто вампир был где-то рядом:

'Они и не живые, это точно. Они меня кормят'.

Шадрен горько усмехнулся, а потом вспомнил раны на ее шее с блестевшей в них кровью — горячей, с восхитительным сладковатым привкусом. Его сердце забилось сильнее. Красная жажда подступила к самому горлу, и ему стоило немалых усилий ее прогнать. Не думай, приказал он себе, не сейчас.

'Хочешь зайти?'

— Харр!

Он вскинул голову — над ним кружила Морта. Ворона хлопнула крыльями, и ему на колени опустилось маленькое черное перо. Шадрен повертел его в пальцах, улыбаясь.

— Линяешь?

Птица грациозно спикировала на каменный ободок. Шадрен моргнул — перед ним на четвереньках стояла девочка, край малиновой накидки упал в фонтан и потемнел, напитавшись влагой. Морта устало плюхнулась рядом, не обратив на это внимания.

— Всего несколько минут назад я слышал крик.

Она пожала плечами.

— Это баньши. Привыкай.

— Ты нашла его? Или ее?

— Конечно, нет, — равнодушно ответила Морта. — Они воют не от одиночества. Это чушь, которая могла прийти в голову только такому, как ты.

— От чего же?

— От тоски. Они хотят того, что может дать только человек. Не обязательно плоть. В основном их привлекает то, что содержится в людских умах и сердцах. Придя сюда, ты был в большой опасности. Морвена не могла уберечь тебя. Никто не смог бы.