Чтение онлайн

Мой рот приоткрывается, но ничего не выходит, только негромкие, мучительные стоны.

Черт.

Я, конечно, пошутила насчет «неправильного поворота», но вот я здесь, играю главную роль в своей собственной извращенной версии.

Собравшись с силами, чтобы встать на четвереньки, делаю движение за пистолетом. Но кем бы ни был этот ублюдок, он дергает меня за волосы и опрокидывает на спину.

Бармен Андерсон стоит надо мной, держа дробовик, с садистской ухмылкой на лице. Я уже убивала человека, и, как бы сильно он этого ни заслуживал, мне это не доставило удовольствия. Но то, как этот незнакомец смотрит на меня, как на объект, созданный для его развратного удовлетворения, дает мне понять, что он делал это раньше.

— Невежливо уходить, не попрощавшись. Ты даже не дала чаевых.

— Пошел ты.

Я делаю еще одну попытку дотянуться до своего пистолета, но он видит мое намерение и поднимает дробовик.

— Я проделаю дырку в твоем хорошеньком личике, если ты не расслабишься, — предупреждает он, прицеливаясь. — Все, чего мы хотели, это немного повеселиться. Ты бы ни черта не вспомнила, и мы все продолжали бы жить так, как будто ничего этого никогда не было.

Он раздвигает мне ноги пинком.

— Но ты думаешь, что ты какая-то крутая сука, не так ли, милая?

Носок его ботинка упирается мне в живот, и я сжимаю челюсть, сдерживая гнев, потому что вывести его из себя не поможет. Я должна быть умной в этом вопросе.

— Ты меня больше никогда не увидишь. Я обещаю. Я даже не живу здесь, — умоляю я, изображая из себя наивную девицу.

— Я отпущу тебя, и к утру федералы постучатся в мою дверь. Ты все испортила, а не я. И бедняга Симмонс там, истекает кровью по всему моему гребаному бару. Ты мне должна, и я намерен взыскать.

Уперев дуло дробовика в землю, он сверкнул еще одной из своих психотических улыбок и сделал движение подбородком.

— Сними футболку.

Я с вызовом смотрю на него снизу вверх. Если мне суждено умереть, я буду сражаться.

— Я не собираюсь этого делать.

— Сука, у тебя есть две секунды, прежде чем я…

Требуется несколько секунд, чтобы осознать то, что видят мои глаза. Кровь хлещет из горла мужчины, из которого торчит зазубренный край толстой ветки, как из фильма ужасов. Кровь брызгает мне на ноги, пачкая костюм.

— Ты ранена? — голос Михаила напряженный, глаза дикие, когда он оглядывает меня с головы до ног.

— Нет.

Бармен все еще дергается с веткой, когда Михаил отбрасывает его в сторону и бросается на меня.

— Посмотри на меня. Он прикасался к тебе? Он причинил тебе боль?

— Нет, но мы должны убираться отсюда. Их много.

— Преследуют тебя?

— Да, — говорю я, когда он поднимает меня на ноги и берет за подбородок.

— Ты думаешь, я так просто это оставлю? Никто не угрожает тому, кто принадлежит мне.

Он выхватывает дробовик у Андерсона, который, наконец, мертв, и, повернувшись ко мне спиной, направляется к таверне.

— Лия, возвращайся в коттедж.

— К черту это! Либо я иду с тобой, либо мы уезжаем вместе. Это твой выбор, потому что я не уйду.

Он прерывисто дышит. Я знаю, инстинкт защищать тех, кто ему дорог, тянет его к этим мужчинам. Но восемь против двоих — не лучший коэффициент. И я делаю ставку на то, что он больше заботится о моем благополучии, чем о мести… по крайней мере, на данный момент.

— Михаил?

От сильного взмаха его руки дробовик взмывает в воздух и погружается в снежную насыпь. Прежде чем я успеваю задать вопрос, он хватает меня за руку, и мы бежим к моему снегоходу.

— Держись крепче, — говорит он, когда снегоход с ревом оживает, и мы ныряем в темный лес.

Я не уверена, насколько близко мы находимся к коттеджам или как далеко от той адской дыры, но мне нужна минутка. У меня голова идет кругом от стольких «что, если».

— Остановись. Остановись, пожалуйста, прекрати, — умоляю я, отчаянно постукивая его по бедру.

Снегоход замедляет ход, и я даже не дожидаюсь, пока он полностью остановится, прежде чем слезть и найти дерево, на которое можно опереться. Тошнота скручивает мой желудок, и я опускаю голову, надеясь, что меня вырвет. Вот когда вижу брызги крови на своих штанах и ботинках, и мне хочется вылезти из кожи вон. Я знаю, что холодно. Мои обнаженные руки холодные, но я слишком накачана адреналином, чтобы хоть что-то чувствовать.

— Я должна покончить с этим!

Когда стягиваю зимний костюм до бедер, Михаил касается моей руки, и я замираю.

— Эй, позволь мне помочь тебе.

Между нами воцаряется тишина, прежде чем кто-то пошевелится или что-то скажет.

— Хорошо, — наконец отвечаю я, и он, не теряя времени, опускается на колени, чтобы расстегнуть мои ботинки. Еще одна пауза, и я знаю, что он делает. Он собирается с мыслями, пытается подобрать правильные слова, чтобы не показаться мудаком. Но я знаю, что он расстроен. То, что я сделала, было глупо.

Я наступаю на костюм и использую его как барьер от снега, пока Михаил снимает свое пальто и набрасывает его мне на плечи, удивляя меня, когда он хватает одну мою руку и засовывает ее в массивный рукав, затем другую. Наши взгляды встречаются, и в тот момент, когда он делает вдох и прижимает руки к затылку, я знаю, что он готов развязать ад.

— Почему ты вот так сбежала? Этот человек мог бы сделать с тобой все… Что, если бы я не успел вовремя?

— Я знаю, я знаю. Это было глупо, но откуда мне было знать, что я вошла в логово волка? Я просто хотела выпить.

Его глаза расширяются, и он возмущенно качает головой.

— Выпить, черт возьми?

— Мне это сейчас нужно.

Михаил хватает меня за плечи, руки его трясутся.

— Ты знаешь, что бы это со мной сделало? Если бы с тобой что-нибудь случилось. Чертова упрямица.

— Ты не имеешь права этого делать.

— Черт возьми, я ничего не делаю!

Я отталкиваю его и, бредя мимо, жертвую свои носки снегу.

— Послезавтра наши пути расходятся, и я возвращаюсь к своей жизни, Михаил. Я хожу по барам ночами. Я гуляю. Я, блядь, живу, ясно? Без тебя.