Чтение онлайн

– А… Но я не готова… И потом в качестве кого я буду жить у вас?

– У тебя! – тормозит резко босс.

Тормозной путь выходит с пробуксовкой и дрифтом. Но Максиму Эмирхановичу на это наплевать.

Он отстегивает мой ремень безопасности и тянет меня на себя.

– Милаш, не бойся. Я все сделаю как надо. У нас общие дети, и мы должны жить вместе! Согласна?

– Нет… – трясу я головой, пытаясь отодвинуться от него. – А как же Роман?

– А что Роман? – вспыхивает немедленно Огненный. – Зачем ты про него сейчас вспоминаешь?

– Он же не даст мне житья! Будет на работе издеваться…

– Не будет, Милаш. Пока ты лежала на сохранении, мы окончательно разделили компанию. Теперь ты – только моя секретарша. И то, если захочешь. А не захочешь, будешь дома ждать рождение наших первенцев. А я тебя буду обеспечивать.

В каком же крутом пентхаусе обитает Огненный!!! В башне-новостройке, его апартаменты занимают весь верхний этаж! Макс распахивает передо мною дверь, пропускает вперед.

– МАУ!!! – бросается со всех ног ко мне мой верный рыжий пушистый котейка.

– Фердинант! Любимый мой! – поднимаю я его на ручки.

– Мурррр!!! Мурррр!!! – выгибает спинку для еще большего количества ласк и обнимашек милый котик.

– Какой ты красавчик! Как я по тебе соскучилась! – целую я его в сморщенный лобик между ушек.

Макс опускается на корточки и помогает мне разуться.

– Что ты делаешь? – удивленно переступаю я босыми ступнями.

– Забочусь о тебе, Милаш!

Макс подхватывает меня на руки прямо с Фердинантом. Котик понимает, что сейчас он явно лишний в наших объятиях и немедленно покидает нас, как настоящий мужчина!

– У тебя ножки замерзли, Милаш, а тапочек я почему-то не купил. Вот буду тебя на руках носить. Не против?

Лицо Макса очень близко. Его красивые губы в миллиметре от моих. Аккуратно-окантованная борода придает ему брутальности и мужественности. А запах… Чистый мускус и классный вкусный мужской парфюм. Ммм…

– Идем, я покажу тебе детскую!

Макс несет меня по бесконечно длинному широкому коридору. Доходим до какой-то двери. Распахиваем. Просто стены. Ни обоев, ни побелки, ни мебели…

– Милаш, я не знаю, кто у нас будет, поэтому не сделал комнату в окончательном варианте. Если два мальчика и одна девочка, то будет один вариант дизайна, если две девочки и один пацан, то другой.

– А если три мальчика или три девочки? – интересуюсь я.

– Тогда третий и четвёртый варианты, – улыбается Огненный. – Главное, я выделил им самую большую комнату в своем доме. Тебе нравится?

– Ммм… Мне пока не верится, что ты правда решил помочь моим детям…

– Почему твоим, а Милаш? Ведь по-любому, хотя бы один из них, мой! Но я приму их всех! Слышишь?

Дыхание Огненного учащается. Он отыскивает губами мои губы. Трется о нежную кожу, посылая во мне импульсы, разряды электрического тока. Его язык нагло вторгается в мой рот, производя собственнический рейдерский захват.

Я уже дышу в унисон ему, рваным дыханием. Разволновалась, как в первый раз, а еще испугалась… Напора Макса очень испугалась.

– Ты чего сжалась вся? Милаш? – шепчет мне в ухо, – Я же не обижу тебя, глупенькая! И больно не сделаю!

Макс шепчет и прикусывает мочку. По мне бегут мурашки, а влага, по ощущениям сейчас просочится сквозь трусики и испачкает мои джинсы.

– Даш, Милаш? Я целый месяц ни-ни! Тебя ждал! У меня щас яйца лопнут от переизбытка!

Смотрю со страхом в его подернутые поволокой чернущие очи.

– Что Милаш?

– Не навреди мне, пожалуйста…

Макс молча несет меня куда прочь из будущей детской. В спальню. К себе. Опускает на кровать. Сам нависает сверху. Его бицепсы напряжены и бугрятся из-под футболки. Руки сильные. Поросшие темным волосом.

– Я никогда не наврежу тебе и детям – опаляет мои губы своим горяченным дыханием.

Языком и поцелуями ведет влажную дорожку от губ, до шеи, потом ниже. Хрясь! – разрывает тонкий весенний свитерок. Я вздрагиваю.

– Черт, Милаш, не дрожи, пожалуйста! – взмаливается он. – Я тебе хорошо хочу сделать. Я не насильник. Не монстр. Не бойся, умоляю! Я просто не могу терпеть! Я сейчас там сломаюсь!

Уверенными движениями Макс стаскивает с меня джинсы. Я остаюсь в одном лишь белье перед его голодным взором. Макс проводит по пересохшим губам языком и мне становится совершенно очевидно, что сейчас он соберется со мной сделать.

– Никогда не делал этого ни одной девушке! – признается Макс, стаскивая с меня промокшие насквозь трусики.

Расставляет широко мои бедра, вклиниваясь меж них головой. Ноздри его расширяются, трепещут, опаляя дыханием мои лепестки и бесстыдно набухшую горошину.

«Хорошо, что успела в клинике душ принять!» – проносится в голове, прежде чем все мысли улетучиваются на прочь, ведь…

Горячий сильный язык раздвигает лепестки и уверенно дотрагивается до заветной горошины. Меня дергает и подбрасывает. Макс хватает меня за ладони и разводит их в стороны, чтобы мне не вздумалось дергаться и мешать ему познавать новые грани плотской любви, коими ранее он обычно пренебрегал.

Язык очерчивает горошину, повторяет контуры лепестков, спускается к бедрам, и снова возвращается к самому сокровенному. Это настолько ярко, необычно, непередаваемо! Рома тоже несколько раз ласкал меня подобным образом. Мне есть с чем сравнить. Так вот, Макс делает это несколько ни хуже.

Поняв, что я немного ослабила свое сопротивление, Макс перехватывает оба моих запястья одной рукой, тогда как вторая тянется наоборот ниже, лаская попутно каждую клеточку моего живота, пока не достигает самого главного. Большой палец Огненного поглаживает лепестки моего цветка, собирая и размазывая весь скопившийся нектар, а затем погружает его в самую суть, туда где нестерпимо узко и горячо, и все пылает в ожидании ласк.

– Горячая! Отзывчивая! – шепчет Макс, глаза у него при этом дурные и пьяные, будто спирта хлебнул неразбавленного. – Узкая какая!

И правда, мои внутренние мышцы плотно охватывают его палец, сжимая и сдавливая, отчего мужчина рычит голодным волком. Второй его палец идет вход, и хорошо, что смазки достаточно, ибо мне было бы уже дискомфортно, а так… это – хорошая подготовка перед кое-чем намного более существенным и объёмным, чем пальцы Макса.

Макс отпускает мои запястья и перемещает ладонь на мою беззащитную шею.