Чтение онлайн

– В каком смысле? – не понял Гуров.

– Уведомить высокое начальство о новых фактах, обнаруженных в ходе следствия, – пояснил генерал. – Да доложить об этом наверх еще полбеды, а вот уведомить прессу – проблема из проблем. Как они отреагируют на это «шикарное» известие, предсказать совершенно невозможно. Какую бучу поднимут, где станут искать виновных и чьи головы полетят после их вмешательства?

– По-моему, это не наша головная боль, – заметил Лев. – Наше дело расследовать преступления, искать преступников и собирать улики.

– Все так, Лева, только ты не хуже меня знаешь, как некоторые журналисты умеют, воспользовавшись ситуацией, раздуть скандал там, где его и в помине нет.

– Так что – молчать? Сделать вид, что Трифонова не существовало? Сдать дело Кудряшова в архив за неимением подозреваемых и мотивов убийства?

– Нет, конечно. Работу продолжай, только постарайся не контактировать с прессой, а с начальством я сам разберусь.

– Разрешите идти? – Гуров поднялся.

– Иди, Лева, – кивнул Орлов. – Держи меня в курсе.

Выйдя от генерала, Гуров сразу набрал номер телефона Благотворительного фонда «Рука помощи». На звонок ответил приятный женский голос. Девушка представилась секретарем фонда и осведомилась о цели звонка. Лев не стал представляться сотрудником полиции, решив, что первую встречу лучше провести в неофициальном русле. Назвав причиной обсуждение вопроса сотрудничества и расширения деятельности фонда, он легко получил «добро» на встречу с директором. Секретарша подержала его на линии приличествующее ситуации время, сообщив, что должна обговорить вопрос с господином Мерцхулавой, после чего от его имени назначила дату и время встречи. Господин Мерцхулава согласился принять Гурова на следующий день в девять утра в своем кабинете.

До утра у Льва оставалось достаточно времени, чтобы навести справки о деятельности благотворительного фонда «Рука помощи», чем он и занялся, вернувшись домой. По данным официальных источников, фонд Тимура Мерцхулавы имел обширный круг интересов в благотворительной сфере. Определенной направленности фонд не имел, помогал всем, кто изъявлял желание обратиться к ним за помощью.

В число мероприятий, проводимых фондом, входили и социальные проекты по сбору денежных средств для детей-инвалидов, и реабилитационные мероприятия в отношении жертв природных катаклизмов, и помощь беженцам, и реабилитация ветеранов военных действий. Не отказывал фонд в помощи и пенсионерам, и людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Все направления объединяло одно: фонд вел адресную помощь конкретным лицам, не занимаясь вопросами организаций, обществ, профсоюзных объединений и любых других сообществ и компаний.

На первый взгляд работа в фонде била ключом. За год, если верить данным прессы, он успешно обрабатывал до тысячи обращений. Получалось, что ежедневно благодаря деятельности фонда несчастных людей в мире становилось как минимум на три человека меньше. Хорошие результаты? Более чем.

Официальными источниками Гуров не ограничился. После «сахарной» статистики он перешел к изучению отзывов и обсуждений в социальных сетях. Там статистики не было, отзывы и обсуждения изобиловали возмущенными высказываниями в адрес фонда и его директора. Если свести прочитанное к общему знаменателю, суть возмущений сводилась к одному: пообещали, но ничего не сделали. Достоверными, а тем более годными для предъявления в суде, эти данные назвать было нельзя. Интернет-отзывы, как правило, писали недовольные. Те, кого в работе той или иной организации все устраивало, предпочитали выразить благодарность лично, а не через соцсети. И все же количество возмущений наводило на размышления.

Некоторые истории выделялись на общем фоне, вызывали живой отклик и сочувствие. Гуров специально выписал порядка десяти подобных историй, чтобы было на что опираться в разговоре с Мерцхулавой. Например, история десятилетнего мальчика, мать которого три года назад обратилась за помощью в фонд «Рука помощи».

Мальчик, Дима, жил в подмосковном районном центре, имел редкое заболевание крови, лечение от которого не придумали ни в одной стране мира. Единственное, что можно было сделать для Димы, – это поддерживающая терапия, мероприятие дорогостоящее и не терпящее отлагательства. Терапия проводилась четыре раза в год, часть средств на лечение выделяла районная администрация, остальную часть оплачивала сама мать.

И вот в день, который впоследствии мать назовет роковым, она прочитала рекламный баннер о «Руке помощи». До этого женщина не раз обращалась в подобные организации и даже получала от них разовую помощь. Вот почему она не стала пренебрегать возможностью и попросила помощи у фонда Мерцхулавы. В фонде ее встретили так, будто только и ждали, когда же она придет именно к ним. Помощник директора сразу взял женщину в оборот.

Он уговорил мать собрать фотографии мальчика, постаравшись отобразить на снимках, насколько тяжело тому приходится. Затем попросил, чтобы мальчик написал рассказ о своей жизни: короткой, но полной боли и эмоциональных терзаний. Третьим пунктом были собраны все выписки из больниц, в которых Дима проходил лечение. И наконец, история самой матери, записанная на видео. Мать в слезах повествует всему миру, как ей приходится бороться за жизнь сына. За каждый день его жизни.

О том, что рассказ женщины идет под запись, та узнала спустя месяц, так писала в отзывах сама женщина. Ролик увидела случайно, «добрые» люди подсказали, где посмотреть. Разрешение на публикацию ролика у нее никто не брал, тем более никто не спрашивал одобрения всех остальных действий. Руководитель, курирующий проект по сбору денежных средств для ее сына, от имени матери обратился в администрацию района и отказался от их помощи.

Об этом женщина узнала, когда спустя месяц в обычном порядке подала заявление с просьбой проспонсировать лечение Димы. Тогда-то чиновник, чье ведомство заведовало средствами на лечение, и просветил мать Димы. Денег не будет, сказал он, сами отказались. Средства переданы другим нуждающимся.

Женщина помчалась в фонд «Рука помощи». Там ей прочитали целую лекцию о вере и доверии, пообещали в ближайшее время проплатить очередной курс лечения и отправили восвояси. Время шло, терапия откладывалась, а денег все не было. Кое-как мать наскребла средства на один курс и снова помчалась в фонд. Но там про нее и не вспомнили. Руководитель проекта перешел в другой филиал, «забыв» передать ее дело кому бы то ни было. Женщину заверили, что «оплошность» исправят, и через три месяца деньги будут переведены на специальный счет Димы.

Но и спустя три месяца никаких денег женщина не увидела. В администрации же очередь, из которой Диму удалили благодаря «помощи» фонда, к следующему курсу так до них и не дошла. Женщина пыталась собрать деньги своими силами, но не набрала и на треть курса. Мальчику становилось все хуже, а мать оказалась бессильна что-либо сделать. В итоге с фондом «Рука помощи» женщина рассталась, нашла новых благотворителей, и только поэтому мальчик остался жив. Никакого наказания директор фонда не понес, и даже более того – спустя год сотрудники фонда все еще продолжали собирать средства, спекулируя видеозаписью речи матери мальчика, его фотоснимками и рассказом.

Были и другие истории. Ветеран афганской войны, лишенный зрения, которому требовалась срочная операция на сердце. Пенсионер, лишившийся единственного жилья в результате сложной комбинации обмена, который на протяжении трех лет совершали его родственники. Многодетная мать, потерявшая единственного кормильца и вынужденная влачить нищенское существование на социальные пособия. Все они обращались в фонд, теряли даже те крохи, что получали от местных властей, и в итоге так и не получали помощи от фонда. В каждой из этих историй конец был один: даже после отказа от услуг фонда те продолжали собирать деньги, открывая счета на их имя.