Чтение онлайн

– А я считаю, судьба вознаградила меня за лишения, а вас наоборот наказала. Пусть все идет как идет.

– В своих лишениях ты сама виновата. Никто тебя насильно с алкашом жить не заставлял. Жалеть себя – удел слабых. Какие попытки ты предприняла, чтобы вырваться из своей дыры?

– Никита Сергеевич, как же хорошо рассуждать, родившись с золотой ложкой во рту. Все что у вас есть – заслуга родителей. Деньги на старт, вам дал отец, связи – тоже его. Так кто вы без него? Никто! Ноль!

– Ты еще смеешь меня в чем-то упрекать? Та, кто как паразит влезла в чужую жизнь, как пиявка присосалась к моему достатку! – он был готов ее удушить. Наглая уборщица, чувствовала себя королевой положения.

– Специально я никуда не влезала. Все произошло случайно. Но почему я должна отказываться от этой жизни? Если я попала в это тело, значит, кому-то это было нужно, – она держалась слишком уверенно, ни капли страха или агрессии.

– И ты не скучаешь за собственным телом? Ты же женщина, а вынуждена быть мужиком?

– Честно – нет. У меня не было жизни, чтобы о ней жалеть.

Ник попытался успокоиться, напором ее не прошибить. Надо попробовать перевести разговор в спокойное русло. Он же мастер переговоров, сколько выгодных контрактов на счету фирмы благодаря его стараниям. Неужели он не справится с уборщицей.

– Ок. Согласен, жизнь не сахар. Давай вернем все как было, и я даю слово, что ты получишь жилье, счет в банке и нормальную работу. Александра, давай рассуждать логически, свое тело оно все равно ближе. А шанс начать все заново я тебе обеспечу.

Она склонила голову набок, долго молчала и разглядывала его, периодически облизывая губы. Что за дурацкие жесты! Никита закипал все сильнее. Как же он ненавидел ее в данный момент.

– Помните, Никита Сергеевич тот вечер, когда вы в усмерть пьяный упали и сделали меня виновной. Вы повесили на меня штраф. Даже не задумываясь, что мне нечего есть или может, у меня голодные дети?

– У тебя нет детей, – нет, он точно сейчас ее прибьет.

– Вы этого не знали! Но вам плевать на таких как я! Вы эгоист, думающий лишь об удовлетворении своих животных инстинктов. А сейчас вам не комфортно, подозреваю, вы готовы меня задушить, потому что зависите. Вы оказались по ту сторону, и никому, абсолютно никому нет до вас дела. Деньги единственно, что давало вам уважение, позволяло покупать любовь коллег, женщин. А теперь что? Все пустота?

Она еще и издевалась мерзавка! Он подошел ближе, намереваясь размазать ее по стенке. Уборщица встала и сделала шаг навстречу:

– Хотите ударить, прошу.

Ник было замахнулся, и тут же опустил сжатый маленький женский кулак. Почувствовав себе жалким ничтожеством.

– Ты никому была не нужна, с деньгами или без. Ты призрак со шваброй, а сейчас кем ты себя возомнила? С тобой говорят только потому, что считают тебя мной. Твоей личности нет, ты была никем, никем и останешься.

– Да, жизнь меня не баловала. Но я прожила ее честно. Я не крала, просто пыталась выжить. А насчет никто, так и с вами говорят, только из-за ваших денег. Не будет статуса, и друзья разбегутся и женщинам будет не до вас. Вы, такой же, как и я, и разница между нами только в материальном статусе. И сейчас судьба подкорректировала его.

– Я работал, пахал, и приумножал капитал отца. Между нами пропасть. Я никогда бы не сдался, выгрыз землю, но поднялся. А ты сейчас ведешь себя как вор. Была честной, ей и оставайся. Отдай то, что тебе не принадлежит. И получишь вознаграждение.

– Что же вам мешает сейчас заработать и подняться? Вперед. Не имея ни копейки за душой? Докажите мне, что я ошибаюсь, и я буду помогать вам в возвращении наших тел, Саша весело улыбалась, он ощущал, как она наслаждается своим превосходством.

– Это вызов?

– Можно сказать, да. Если вы настоящий мужчина, ответь за свои слова. Поднимитесь с нуля, не имея за спиной капиталов отца! А пока вы не заслужите мое уважение, нам разговаривать не о чем.

– Наглая мерзавка, я утру тебе нос, даже в этом теле я добьюсь того, что твой мозг и вообразить не мог. И когда это произойдет, ты будешь месяц исполнять все мои желания. Будешь просить прощения, и еще раз убедишься в своей ничтожности. Я кем был тем и остался, даже в этом позорном бабском теле. И твою суть мое тело не изменит.

– Меньше слов, Никита Сергеевич, больше действий, – она уже умудрилась изуродовать его лицо, чего только стоила эта самодовольная ухмылка.

– Будут тебе действия самозванка. Мне нужен ноутбук. Могу я взять свой? – он спрашивал разрешения взять свои вещи, очередное унижение. Она за все поплатится. Он землю вверх дном перевернет, но утрет нос заразе и жестко отомстит.

– Хм… не по правилам это, но сделаем вам поблажку. Берите. Только не ваш персональный, – издевательства продолжались.

Она подошла к настенному шкафу, открыла один из ящиков, достала оттуда запечатанный новый ноут. Ушлая девка успела покопаться в его вещах.

– Вот новый, тут нет никакой информации. Чтобы у вас не было соблазнов воспользоваться своими ранними наработками.

– Только информации и у тебя нет. Даже не проси меня сказать тебе код от сейфа, и доступ к моим счетам ты не получишь.

Она хихикнула по-бабски:

– Тут вы немного опоздали. Код мне уже сообщили. А там я нашла ваш блокнотик с паролями. Говорят, хакеров боитесь, технике не доверяете, а память на цифры у вас слабая.

Уже успела все выпытать у Пашки. Ну, нет стерва ли, день в чужом теле, а уже к бабкам его добралась! Мысленно Никита представлял способы расправы над самозванкой. Один изощреннее другого. Градус ненависти достиг пика.

Он подошел к мини-бару, достал оттуда две бутылки своего любимого виски, взял ноутбук, и вышел из кабинета.

Саша последовала за ним, попросив горничную дать уборщице сумку. Еще одно унижение под маской заботы.

Покидая стены дома, он жаждал только мести. Он докажет ей, на что способен, а потом размажет ее наглую физиономию по стенке.

Саша стояла в дверях кабинета, наблюдая, как горничная принесла сумку, как босс поспешно складывал ноутбук и алкоголь. Почему телесная оболочка, в которой она прожила двадцать семь лет, была такой чужой?

Откуда в ней проснулась такая ненависть? Ведь она шла мирно поговорить. Но когда он вошел, все изменилось моментально. Она не воспринимала себя со стороны, перед ней все так же был начальник-самодур. И вовсе не важно, что он был в женском обличии, что теперь жил ее жизнью. Ничего не поменялось. В этом ее убедила первая фраза, такая же наглая. Он считал ее пустым местом!