Чтение онлайн

– Понимать следовало раньше! Эти джентльмены будут говорить с каждым из нас. С каждым! Они перероют все вокруг, засунут свои носы в любую щель, и я не сомневаюсь, что найдут того, кто совершил это. И что тогда?

Альберт предпочел промолчать, а глаза маркиза Куинси источали ярость. Так продолжалось около минуты, после чего Рэймонд выпрямился и устало вздохнул. Гнев прошел мгновенно, сменяясь наступающей апатией.

– Графиня наверняка уже рассказала Гилмору о нашем круизе в Индию.

Альберт поднял голову, виновато глядя на отца. Его охватил страх.

– А… как же мама? Дайанн? Они же ничего не знают. Никто ведь не знает… ты же обещал.

– Моя забота. В отличие от тебя, – маркиз презрительно посмотрел на сына, – я мужчина. И свое слово держу.

На мгновение Куинси замолчал, обдумывая что-то, потом произнес:

– Возможно, тебе лучше будет на некоторое время уехать из Лондона. Хотя… – он едва заметно скривил губы, – это будет слишком заметно. И подозрительно.

Альберт предусмотрительно помалкивал, наблюдая за размышлениями отца вслух.

– Нет, отъезд не годится. Чуть позже. Первым говорить с этим Аттвудом буду я, – продолжал маркиз уже совершенно спокойным голосом. – Затем ты, Абигэйл и Дайанн. Лишнего не болтать, отвечать односложно. В случае чего, сошлись на недомогание и уходи. Тебе ясно?

– Да, отец, – руки Альберта соскользнули с подлокотников. Длинные, холенные пальцы слегка подрагивали, что не ускользнуло от пытливого взгляда Рэймонда.

– И прекращай хлестать джин!

– Я не… – слабым голосом начал граф.

– Можешь идти! – рявкнул Куинси, не обращая никакого внимания на потуги сына высказаться. – И помни, что я говорил! Сделай хоть это как полагается, черт бы тебя побрал!

Альберт вскочил с кресла и быстрым шагом удалился, опасаясь очередной вспышки отцовского гнева. Он с самого детства привык к такому обращению и воспринимал его как само собой разумеющееся в их семье. Когда дверь в кабинет закрылась, маркиз подошел к своему письменному столу и тяжело опустился в кресло подле него.

– Черт подери, Глэдис! – вслух процедил он. – Почему ты такая упрямая.

Реймонд, чтобы отвлечься, взял в руки ворох отчетов о передвижении судов и товарного оборота его компании. Он желал погрузиться в работу, но все мысли были заняты другим. Той злополучной поездкой в Индию. Утром он переговорит с супругой и дочерью, затем с графиней Уэйнрайт, потому как в очередной раз взять ситуацию под контроль представлялось ему самым надежным выходом, нежели пустить все на самотек и уповать на удачу…

…Покинув мрачную улочку, на которой нашли обезглавленный женский труп, профессор фон Крафт-Эбинг вернулся в гостиницу «Кларидж». Было уже поздно и Рихард, не до конца отдохнувший с долгого пути из Граца в Лондон, чувствовал сильную усталость. Однако и уснуть он не мог. Неожиданным образом это странное дело оказалось куда интереснее, чем он ожидал. Более того, по первым очевидным признакам и фактам субъект, совершающий такие злодеяния, наверняка представляет собой интересный экземпляр для научного исследования. Фон Эбинг ощущал пока что легкую форму профессионального азарта, однако, хорошо зная себя, понимал, что вскоре этот самый азарт завладеет всем им с ног до головы. Поэтому крутящиеся в голове мысли не желали исчезать и уступить место спокойствию и сну. Он вошел в свой номер в гостинице, порылся в саквояже в поисках записной книги. Достал ее, и еще несколько полностью исписанных, в которых Рихард на протяжении нескольких лет работы вел свои исследовательские записи, а также перо с чернилами, уселся за маленький письменный стол и принялся делать важные пометки, чтобы не забыть в будущем. Вначале он озаглавил чистую страницу книги: «Осквернитель трупов. Некрофил. Лондон, Хайгейтское кладбище». Затем принялся поспешным и размашистым движением пера по бумаге описывать по порядку установленные факты и тезисы, которые предположительно поясняли черты характера преступника. Рихард формировал свое субъективное мнение как психиатра, пытаясь максимально емко описать саму суть личности, дабы не упустить ни одной детали. Важные пометки тут же аккуратно подчеркивал, выделяя их из общего контекста.

«Характерное поведение личности преступника, имеющее относительную устойчивость и постоянство:

совершает половой акт (насилие) над трупом, делает это не единожды;

вероятно, имеет место мастурбация над мертвым телом (?);

отрезает голову, орудует простым кухонным ножом с длинным лезвием, забирает ее с собой, при этом само тело сохраняет в целостности;

проявляет умеренную осторожность, чем демонстрирует осознание совершаемого плохого поступка, но допускает ошибки (следы от обуви; открытая дверь в фамильный склеп Уэйнрайтов – почему не запер, если ранее уже закрывал ее?; выкинул второй труп на улице, а мог избавиться от него так, чтобы никто не обнаружил). Может, делает это умышленно? Желает быть «видимым» обществу? Требует внимания к себе?;

оставляет собственное семя именно на мертвом теле;

наносит ароматизированное маслянистое вещество с сильным запахом корицы на ладонь и запястье правой руки. Для чего? Какая ценность этого действа и самого запаха? Почему именно правая рука, а не любая иная часть тела?

по мнению доктора Аттвуда – силен, ловок, зрелый и психически болен – полностью согласен с таковыми характеристиками;

Характеристики девиантного поведения личности в сравнении с его существующими устойчивыми патологическими действиями (меняющиеся признаки, либо требуют подтверждения их устойчивости):

в условно первом случае (Эдит Моллиган, но возможно это вовсе и не первый случай) наблюдается импульс, возбуждение или даже проявление агрессии – перед половым актом разорвал одежду. Во втором случае это выяснить и подтвердить не удалось в силу отсутствия одежды на трупе;

выяснить – агрессия или возбуждение? Или смешение того и другого?

для чего необходима отрезанная голова? Это фетиш и напоминание для повторного испытания эмоций, восстанавливаемые в памяти? Или желание сеять страх в обществе для ощущения собственного величия? В соотношении с оставляемыми малочисленными следами совершения насилия над трупами, эта теория имеет обоснование;

для чего необходим запах корицы? Усиление эмоций? Запечатление воспоминаний о содеянном? Может, повышение чувственности от совершаемого насилия? Или…?

широкая география действий преступника, наличие повозки с лошадью и проявление осторожности – необходимо проверить. Это свидетельство определенной автономности и наличие возможностей совершать такие преступления».

Крафт-Эбинг раз за разом перечитывал написанное, иногда делая поправки. Затем взял одну из своих книг и принялся листать ее в поисках нужной информации. Его пальцы быстро переворачивали страницы одну за другой, пока он не остановился на нужной. Вот. Рихард нашел описание одного занимательного случая, рассказанного французским врачом и психиатром Александром Жаком Франсуа Бриер де Буамоном. Он в подробностях изложил его фон Эбингу при личной встрече в Париже после того, как сам Рихард наткнулся на его статью в издании «Газетт медикаль», датированной еще 21 июля 1859 года. История касалась одного некрофила. Он подкупил сторожа особняка, пробрался внутрь дома, где ожидало погребения тело шестнадцатилетней девушки знатного рода. Прокравшись по коридорам в комнату усопшей, психически больной испытал невообразимое возбуждение и принялся поспешно удовлетворять свою извращенную похоть. Это произошло ночью. Шум в такое время суток особенно слышен, к тому же потерявший осторожность насильник случайно опрокинул стул. Мать мертвой девушки, услышав странные звуки, вбежала в комнату. Ее взор успел выхватить человека, спрыгнувшего в одной сорочке с одра покойницы. Некрофила-сластолюбца изловили, вначале думая, что имеют дело с обычным вором, который пришел украсть ценности из комнаты усопшей. Однако вскоре страшная истина выяснилась и буквально повергла всех членов знатной фамилии и полицейских в шок. Этот человек происходил из хорошей семьи. Как оказалось, он уже неоднократно осквернял трупы молодых женщин, имея к ним по его же словам «необъяснимое влечение». Впоследствии был приговорен к пожизненному тюремному заключению. Фон Эбинг вспомнил их разговор с Бриер де Буамоном об этом случае. Последний тогда обмолвился: «…если бы у насильника было больше времени, я не исключаю тот факт, что он впоследствии перешел бы к убийствам». Французский психиатр в то время изучал клинику острого бреда как составляющую фебрильной шизофрении и считал пойманного некрофила объектом своих исследований. Но ошибся.

Рихард поправил газовый фонарь, который бросал яркие блики на письменный стол. За окном ночную тишь всколыхнули звуки копыт и колес экипажа по мостовой, но он не обращал на них внимания. Он перелистал страницы записной книги дальше. Знаменитый случай, описывающий жуткие преступления сержанта французской армии Франсуа Бертрана, военного инженера 74-го полка армии Франции. Телосложение женоподобное, нежное. Обладает странным характером, с детства замкнут, нелюдим и любит уединение. В восходящем поколении достоверно установлены случаи душевных заболеваний. Еще в раннем детстве проявлял странную склонность к разрушению, ломал все, что попадалось под руку. Так же с детства стал заниматься онанизмом, в тринадцать лет в нем пробудилось сильное стремление к сношению с женщинами. При онанизме воображение рисовало ему комнату, наполненную женщинами, с которыми он имел половое соитие, затем мучил их. Вслед за этим он представлял себе их трупы, которые подвергал осквернению. Иногда его фантазии рисовали картины сношения с мужскими трупами, но они вызывали в нем отвращение. Далее стал испытывать стремление проделывать то же самое с настоящими трупами. За отсутствием человеческих, он доставал трупы животных, распарывал им живот, вырывал внутренности и при этом мастурбировал, что доставляло ему чувство огромного наслаждения. Далее наступает прогресс и в 1846 году ему представляется малым просто довольствоваться трупами, поэтому Бертран начинает убивать собак, совершая с ними аналогичные манипуляции. В это время он начинает чувствовать тяготение пользоваться для удовлетворения своих желаний человеческими мертвыми телами. Однако поначалу боялся этого. Когда в 1847 году он случайно заприметил на кладбище только что засыпанную могилу, желание завладело им с новой силой. Он испытал головную боль и сильное сердцебиение. Несмотря на опасность быть замеченным, Бертран вырыл труп, не в силах справиться с овладевшей им похотью. Для того, чтобы рассечь труп, под рукой ничего не оказалось кроме лопаты. Схватив ее, он с яростью стал наносить удары по мертвому телу. На протяжении последующего времени примерно через каждые две недели у него просыпалось желание надругаться над трупом, которое сопровождалось сильной головной болью. Франсуа Бертран около пятнадцати раз удовлетворял свою потребность. Он вырывал трупы руками и, находясь во власти возбуждения, не чувствовал даже получаемых при этом повреждений. Овладев трупом, он разрубал его саблей или рассекал карманным ножом, вынимал внутренности и при этом мастурбировал. По словам некрофила пол трупа не имел для него никакого значения. Однако следствием было установлено, что этот современный вампир выкопал больше женских трупов, нежели мужских. Во время свершения извращенных актов надругательства он всегда испытывал неизъяснимое половое возбуждение. Истерзав труп, сержант каждый раз закапывал его вновь. Далее наступает очередная фаза прогресса его психопатологической девиации. В 1848 году он случайно добыл труп шестнадцатилетней девушки. Его впервые охватило страстное желание совершить совокупление с трупом. Из слов самого сержанта Бертрана: «Я покрыл тело поцелуями и бешено прижимал его к сердцу. Все, что можно испытать при сношении с живой женщиной, ничто в сравнении с полученным мною наслаждением. Через четверть часа после этого я по обыкновению рассек тело на куски, вынул внутренности, а затем опять закопал труп». По словам некрофила, только после этого преступления он почувствовал потребность перед тем, как рассечь труп, совершать с ним половое сношение. Так он сделал впоследствии со следующими тремя женскими трупами. Однако мотивом выкапывания трупов было, как и прежде, их рассечение, которое доставляло ему несравненно большее наслаждение, чем совокупление с ними. Последнее – лишь эпизод главного акта извращения и никогда не утоляло его страсти полноценно, как само рассечение трупа (эти случаи профессор фон Крафт-Эбинг намеревался внести в свою книгу «Половая психопатия», над которой трудился не один год).