Чтение онлайн

– Похоже, сегодня вечером у нас все в порядке. – Рука Зандерса соскальзывает с моих плеч, его пальцы переплетаются с моими, на лице появляется гордая улыбка, и мы вдвоем идем к его дому.

– Думаю, завтра стоит заказать доставку завтрака. Тогда нам не придется выбираться из постели, – предлагает Зандерс, когда мы поднимаемся по ступенькам его дома. – Что ты…

– Эван Зандерс!

– ЭЗ, все сюда!

Толпа папарацци выскакивает из своих укрытий, сверкая бесчисленными камерами.

– Зандерс, кто она такая? – кричит другой репортер.

– Пригни голову! – командует Зандерс, пытаясь прикрыть меня своим телом, когда мы взбегаем по ступенькам к его входной двери.

– Эван Зандерс, кто эта девушка?

Голоса кричат, перекрывая друг друга, требуя внимания от хоккейной звезды, свет и вспышки их камер отвлекают, и за ними трудно что-либо разглядеть. Все, чего я хочу, – это добраться до той двери и оказаться подальше от толпы.

Я отчаянно хочу сбежать, стремясь хоть как-то избавиться от всеобщего внимания, и я не могу быть более благодарна, когда швейцар Зандерса проводит нас внутрь.

Но вспышки не прекращаются, и я слышу выкрики сквозь стеклянные стены от пола до потолка.

Зандерс прикрывает меня своим пиджаком, пытаясь загородить от журналистов, пока мы бежим к его лифту.

– Черт возьми! Уберите их отсюда! – бросает он через плечо персоналу вестибюля.

Как только мы оказываемся в безопасности внутри четырех металлических стен лифта, я приваливаюсь спиной к стене. Все мое тело гудит от адреналина, сердце бешено колотится от страха, но больше всего меня пугают возможные последствия.

– Ты в порядке? – с тревогой спрашивает он. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Зандерс меряет шагами лифт, достает телефон в поисках сигнала, но он появляется, только когда мы добираемся до его этажа.

Едва открыв мне дверь в квартиру, он отбрасывает наши сумки в сторону и набирает номер своего агента.

Три гудка и переключение на голосовую почту.

– Черт возьми, Рич. Ответь на свой чертов телефон, – бормочет он в трубку, нервно расхаживая по кухне. – Рич! – кричит Зандерс в голосовую почту. – У нас проблема, и мне нужно, чтобы ты справился с ней, прежде чем что-либо попадет в интернет. Перезвони мне.

Повесив трубку, он лихорадочно набирает текст, его пальцы двигаются со скоростью света.

– Не волнуйся. Все будет хорошо.

Но я не могу точно сказать, пытается ли он убедить себя или меня.

Проходит слишком много минут, и меня охватывает знакомое внутреннее предчувствие. Я сажусь за кухонный стол, открываю ноутбук Зандерса. Направляясь прямиком в Гугл, набираю его полное имя.

Как я и предполагала, в интернете уже появились фотографии нашей встречи на улице, экран пестрит заголовками.

«Таинственная женщина с Эваном Зандерсом из “Чикаго”».

«Кто она?»

«Вы хотели знать, где Зандерс прятался весь сезон? Что ж, теперь мы это знаем».

– Слишком поздно, – говорю я ему, пока он продолжает лихорадочно печатать на своем телефоне.

– Что? – рассеянно откликается он.

– Зи, – окликаю я резко и сосредоточенно, чтобы привлечь его внимание. Зандерс расстроенно хмурит брови, смотрит на меня, и его глаза темнеют, говоря мне, что он уже знает, как это отразится на нас. – Слишком поздно. Им уже все известно.

Прошлая ночь была кошмаром.

Случилось худшее, что могло случиться.

Ну, почти худшее. Единственным светлым пятном в нашей встрече на улице было то, что никто не сфотографировал лицо Стиви. Единственные фотографии, которые гуляют по интернету, демонстрируют ее спину, хотя мое лицо на виду. К счастью, пальто Стиви прикрывало ее рабочую униформу, но ее фирменные каштановые кудри выставлены на всеобщее обозрение, предоставляя всему миру возможность строить догадки.

Вопросов нет, всем интересно, не очередная ли это моя интрижка. По тому, как я пытаюсь прикрыть ее, и по выражению крайнего шока на моем лице становится ясно, что она – нечто более важное. Прошлой ночью рядом с нашей фотографией довольно быстро появилась надпись «Девушка».

Я почти не спал.

Рич так и не вышел на связь, и он и моя команда по связям с общественностью пальцем о палец не ударили, чтобы помочь мне, когда я больше всего в них нуждался.

Но самое худшее – не возможные последствия, которые эта ситуация может иметь для продления моего контракта или работы Стиви. Самое худшее – интернет-тролли, прячущиеся за своими клавиатурами и заполняющие темы сообщений словами ненависти в адрес моей девушки.

Прямо сейчас я больше всего беспокоюсь не о своем будущем в хоккее с «Чикаго». Дело не в потере имиджа. Все мои мыс ли – о том, что я позволил своему любимому человеку оказаться в центре внимания, потому что людям нравится меня обсуждать.

Я стал чрезмерно опекать Стиви, особенно из-за того, что она думает о себе и своем теле. Теперь из-за меня и моего отрицательного имиджа бесконечные комментарии заполоняют интернет, унижая ее и поддерживая внутреннюю неуверенность в себе, с которой она и так борется.

Одно дело, когда жестокие слова адресовались лично ей, и небольшая компания паршивых людей, которые ее окружали, говорили ей, что она недостаточно хороша, но когда это решает сделать весь интернет? Боюсь, мой голос недостаточно громок, чтобы заглушить эту шумиху.

И, конечно, поскольку люди пользуются интернетом, чтобы распространять ненависть, комментаторы не рады за меня и не в восторге от того, что я с кем-то встречаюсь. Они отвратительны и нападают, нанося удары ниже пояса, и я беспокоюсь, что они угодят в цель.

После того, как Стиви сорвалась на прошлой неделе в ванной, это последнее, что ей нужно.

Я должен был быть осторожнее. Мне следовало быть осторожнее. Мы были осторожны, осмотрительны, и, недолго думая, я предложил ей зайти со мной в мой дом, взявшись за руки, и из-за меня мы вляпались в эту историю.

Я был на вершине блаженства после нашей победы, и все рухнуло всего через несколько часов.

В квартире царит мертвая тишина. Ни телевизора на заднем плане, ни музыки. Только тишина. Тишина жутковатая, как будто мы оба знаем, что, как только мы заговорим, нам придется иметь дело с настоящей бурей.