Чтение онлайн

Вернувшись домой, я отключила телефон, зная, что больше не выдержу чтения неприятных комментариев в интернете. Те, что обо мне, ужасно злые, но те, что о Зандерсе, ранят еще сильнее, а читать гадкие слова о любимом человеке – это особая форма пытки, которую я не хочу снова испытывать. Меня расстраивала его репутация, и за последние несколько недель ситуация становилась все более удручающей. Но сегодня утром все встало на свои места, и я не могла не выплеснуть свои эмоции из-за того, что мне стало за него безмерно грустно.

Зандерс – крепкий орешек. Его так просто не проймешь, и он занимается этим годами. Но для меня все это в новинку, и я не уверена, сколько еще смогу выносить то, что люди не видят, какое огромное сердце у этого человека.

Я ничего так не хочу, как того, чтобы он открылся миру и рассказал правду. Если им не нравится, что в нем есть нечто большее, чем они предполагали, и если они не хотят болеть за него, потому что болеть против него веселее… что ж, это говорит о них больше, чем о Зандерсе.

– Как думаешь, может, тебе вообще уйти из авиационной отрасли и заняться чем-то другим? – выглядывает из-за экрана своего ноутбука Райан.

– Я думала об этом, но я не знаю, чем еще могу заняться. На самом деле я не хочу работать с девяти до пяти, потому что тогда я смогу быть в приюте только по выходным. Вот что мне нравится в полетах. Я могу отсутствовать несколько дней или недель подряд.

– Твоя коллега с тобой связывалась? Та, которая главная.

– Не знаю. Я выключила телефон, как только вернулась домой.

– Тогда, возможно, все в порядке. У вас есть немного времени, чтобы с этим разобраться. Если команда продолжит побеждать, до конца сезона осталась всего пара недель. Возможно, до лета с тобой все будет в порядке, а даже если и нет, ты знаешь, я помогу со всем, что тебе понадобится.

– Они продолжат побеждать, – заверяю я его.

Мои слова предназначены больше для меня самой, чем для Райана. Многие из сегодняшних моих опасений были связаны с тем, как эти отвратительные комментарии повлияют на Зандерса в последнюю пару недель самого важного сезона в его карьере. Он так близок к финалу. Так близок к подписанию нового контракта. Я не хочу, чтобы он сомневался в себе, когда он так здорово играет.

И даже если ему придется продолжать выступать до конца сезона, пока «Чикаго» не предложит ему новый контракт, мы просто разберемся с этим. Мы так близки к победе.

– Может быть, я смогу найти тебе работу в моей команде?

– Ни в коем случае.

Прежде чем Райан успевает возразить, наше внимание привлекает стук в дверь. Мы смотрим в сторону прихожей и обмениваемся вопросительными взглядами.

– Я открою.

– Ви, прежде чем открыть, посмотри в глазок.

В голосе Райана слышится беспокойство. После всего, что произошло прошлой ночью и этим утром, он стал осторожнее, чем обычно. Но наша квартира безопасна настолько, насколько это только возможно. Вряд ли в холле стоит случайный репортер, жаждущий меня допросить.

Посмотрев в глазок, я вижу за деревянным барьером самого потрясающего мужчину с капюшоном на голове и поникшими плечами. Но даже если бы я не видела его лица, я узнала бы его где угодно. Его властного присутствия трудно не заметить, даже несмотря на то, что в данный момент его поза выглядит немного подавленной.

– Зи, что ты здесь делаешь? Кто-нибудь видел, как ты поднимался?

Открыв дверь, я высовываю голову в пустой коридор, но когда мое внимание возвращается к Зандерсу, мое сердце замирает.

Его карие глаза, в которых я привыкла видеть блеск, стали тусклыми и отрешенными. Исчезла дерзкая улыбка, от которой я каждый раз таю.

– Я пытался дозвониться, но твой телефон сразу переключается на голосовую почту. – Его тон намного мягче, чем обычно. – Могу я войти?

Я отступаю в сторону, чтобы он мог войти внутрь. Войдя, Зандерс низко опускает голову, не в силах смотреть ни на моего брата, ни на меня. Я бросаю взгляд на Райана, и мы ведем быстрый безмолвный разговор.

– Я обещал Дому короткую разминку, так что оставлю вас, ребята. – Райан встает с дивана, подхватывает спортивную сумку и бросается к двери.

– Райан, – окликает Зандерс и добавляет после паузы: – Я сожалею о заголовках.

Брат понимающе кивает и, закрыв за собой дверь, оставляет нас одних.

– Зи, что случилось? – Я успокаивающе провожу рукой по его руке, но он закрывает глаза от прикосновения, отчего узел у меня в животе разрастается.

Он не отвечает.

Я сажусь на диван, мне нужно устроиться поудобнее для этого неудобного разговора.

– Присядешь? – Я похлопываю по сиденью рядом с собой.

Он качает головой, не говоря ни слова, все это время отказываясь смотреть на меня.

– Зи, что происходит? Ты пугаешь меня.

Наконец его карие глаза опускаются, встречаясь с моими и позволяя мне увидеть в них бесконечное море вины. Он с сожалением сдвигает брови.

У меня перехватывает горло, а желудок кажется пустым. Мне уже больно.

– Не надо, – предупреждаю я. – Пожалуйста, не надо.

Он делает глубокий вдох.

– Ви…

– Нет, – в отчаянии обрываю я его. – Ты не можешь так поступить.

– Ви, ты знаешь, как много ты для меня значишь.

– Прекрати. Пожалуйста, не делай этого, – умоляю я.

Он колеблется и отводит взгляд к стене.

– Ты и я… Мы просто… – Он качает головой, не в силах произнести остальные слова.

– Это из-за фотографий? Мы будем более осторожны. Я… я буду осторожнее.

– Дело не только в фотографиях. – Зандерс зажмуривает глаза, а когда снова их открывает, все эмоции исчезают. Как будто что-то переключили; он стоит в другом конце комнаты напротив меня, уставившись в сторону, не в силах посмотреть мне в глаза. – Давай будем честными. Мы знали, что рано или поздно нам придет конец.

– Что? Нет, мы этого не знали! Я этого не знала! – Я вскакиваю с дивана, отчаяние овладевает мной. – Зи, я ни разу не думала, что нам придет конец.

– Да ладно, Стиви. Ты все это время знала, кто я такой. Я всегда буду таким. Когда мы впервые встретились, у тебя сложилось правильное впечатление. Я думал, что смогу измениться, но я не могу.

– Это из-за того, что болтают в интернете?

Он быстро качает головой.

– Тогда в чем дело? Потому что только сегодня утром ты сказал, что все будет хорошо. Ты обещал, что все будет хорошо. – Я прикрываю рот, чтобы заглушить рвущиеся из меня сдавленные звуки. – Пожалуйста, не делай этого.