Чтение онлайн

– Готовы ли вы к тому, что я проведу инструктаж для сидящих в ряду аварийного выхода?

– Стиви, – со вздохом облегчения произносит Зандерс, прося моего внимания.

– Ребята, вы готовы? – снова спрашиваю я. На этот раз мои глаза находят взгляд Мэддисона, умоляя его ответить, чтобы я могла покончить с этим и снова спрятаться на камбузе.

Он чувствует себя ужасно. Это видно по тому, как он смотрит на меня, но он наконец кивает головой, позволяя мне начать.

Все время, пока я повторяю инструктаж по чрезвычайной ситуации, точно такой же, какой проводила весь сезон, меня прожигает взгляд Зандерса. Я почти уверена, что они оба выучили все наизусть, но Зандерс смотрит, ловит каждое слово, умоляя меня посмотреть на него. Но я не могу. Это слишком больно.

Раньше это было весело. Раньше это был идеальный повод повидаться с ним перед каждым взлетом, но на этот раз я это ненавижу.

– Вы готовы и в состоянии помочь в случае крайней необходимости?

Сначала я смотрю на Мэддисона.

– Да, – отвечает он, переводя взгляд на Зандерса, которому явно неудобно сидеть в напряжении между лучшим другом и мной.

Отказываясь смотреть на Зандерса, я отвлекаюсь, уставившись в никуда, ожидая, что он скажет «да».

Он знает правила. Он должен сказать «да», прежде чем я смогу уйти, но он молчит, поэтому я повторяю:

– Готовы ли вы и в состоянии ли помочь в чрезвычайной ситуации?

– Стиви. – В его тоне сквозит отчаяние.

– Готовы ли вы и в состоянии ли помочь в чрезвычайной ситуации?

– Можешь посмотреть на меня? – мягко спрашивает он, наклоняясь вперед.

Меня не волнует, что его тон печален. Я сейчас должна выполнить свою работу, а он мне не дает этого сделать. Он сам порвал со мной, а теперь заставляет меня стоять перед ним. Какая-то уникальная форма пытки.

– Пожалуйста, посмотри на меня, – умоляет он.

– Вы можете ответить на вопрос?

Боковым зрением я наблюдаю, как он откидывается на свое место, побежденный.

– Да. Я готов и в состоянии помочь.

Это все, что мне нужно было услышать, поэтому я разворачиваюсь, готовая вернуться в безопасное место. Но сегодня в этом самолете нет ни одного безопасного места. Он меньше и теснее, чем обычно.

Я успеваю сделать всего два шага, и тут Зандерс хватает меня за предплечье, вынуждая остановиться. К сожалению, я не готова к физическому контакту, и его прикосновение обжигает мою кожу, напоминая телу, как сильно оно скучает по нему.

Я смотрю на его руку, и первое, что я замечаю пассивно-агрессивный это мое старое, потрепанное кольцо на его мизинце. Зачем он до сих пор его носит? Я хочу, чтобы он снял его, потому что в том, что оно у него на руке, слишком много смысла, но в то же время я надеюсь, что он никогда этого не сделает.

Я поднимаю взгляд, и это еще одна ошибка, которую я совершаю. Его карие глаза затуманены, но по-прежнему надеются привлечь мое внимание. Брови хмурятся, умоляя меня остаться и поговорить с ним. Кадык вздрагивает, и он открывает рот, чтобы заговорить. Но я успеваю остановить его.

– Вам что-нибудь нужно? Напиток? Подушка? Что-нибудь из еды? Знаете, ведь я теперь просто ваша стюардесса.

Мэддисон откидывает голову на подголовник, как будто мои слова подействовали и на него.

По лицу Зандерса видно, какую физическую боль причиняют ему мои слова, но по большей части мне это безразлично. Он причинил боль мне. Будет справедливо, если он почувствует крошечную толику того, что испытываю я.

Это ложь. Я слишком сильно люблю его, чтобы желать ему боли, но из чувства самосохранения я не знаю, как справиться с ситуацией в этот момент. Или в любой другой момент, на самом деле.

– Газированную воду, я полагаю?

Резко выдыхая, он быстро моргает и качает головой, пока наконец не отпускает мою руку и не позволяет мне уйти.

Не отрывая взгляда от заднего камбуза, я заставляю свои ноги нести меня туда как можно быстрее, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, пока не смогу спрятаться.

– Ну ты крута, – делает комплимент Инди, как только я захожу в наше рабочее пространство. – Если захочешь поплакать, я тебя прикрою.

– Хорошо, – мой голос срывается. – Может быть, всего на секундочку.

Остаток полета до Сиэтла я провела, прячась на заднем сиденье. В какой-то момент Рио высунул голову, отпуская какую-то шутку насчет того, что мы с Зандерсом целый год встречаемся у всех за спиной, но когда я даже не улыбнулась, он понял свою ошибку.

Похоже, кроме Мэддисона, никто в команде не знает, что мы расстались. Я не знаю, хорошо это или плохо, но стараюсь не придавать этому значения. В конце концов, между нами все кончено, так что если хвататься за соломинку, чтобы дать себе немного надежды, это только продлит душевную боль, которая, я убеждена, и так будет длиться всю жизнь.

Моя рабочая униформа напоминает мне о комплиментах, которыми осыпал меня Зандерс, когда я ее надевала, поэтому, зайдя в гостиничный номер, я снимаю ее и переодеваюсь в свои самые удобные спортивные штаны. Что, конечно, тоже напоминает мне о нем. Я даже не взяла с собой те, что подарил мне он, но это не имеет значения.

Из моего номера открывается вид на Большое колесо обозрения Сиэтла, расположенное прямо у воды, но, каким бы красивым оно ни было, оно напоминает мне Военно-морской пирс в Чикаго. И ниточка воспоминания тянется к квартире Зандерса, которая, в свою очередь, напоминает мне о самом Зандерсе.

Я ненавижу, что мой мозг ассоциирует его с каждой частичкой моей жизни в Чикаго. Лучше бы я не думала о нем каждую секунду каждого дня. Но этот город полон им, и я не знаю, как от него избавиться. Он заполонил все сферы моей жизни.

В моем сердце Чикаго олицетворяет Зандерса, но такая же история почти со всеми городами Северной Америки, которые мы посетили вместе.

Выключив весь свет в своем номере, я зарываюсь под одеяло, нуждаясь в темноте, чтобы хоть немного поспать. Сейчас всего три часа дня, но сон позволяет отключить мысли, поэтому я сплю все дни напролет, надеясь, что это поможет быстрее скоротать время.

На прикроватной тумбочке звякает мой телефон, освещая темную как смоль комнату, и я не могу быть более благодарна, видя на экране имя отца. Ответив на звонок, я почти уверена, что слышу вздох облегчения.

– Привет, пап.

– Ви! Как дела у моей девочки?

– Бывало и лучше.

Между нами повисает небольшая пауза. Отец узнал о моих отношениях с Зандерсом примерно в то время, когда мы расстались. Хотя часть меня думает, что он знал об этом с тех пор, как приезжал на Рождество.