Чтение онлайн

Кивнув, я тихо добавляю:

– Вообще-то, да. Я начала признавать, что моя фигура отличается от фигур девушек, с которыми я росла, и это нормально. И я приняла свои вьющиеся волосы, хотя всегда хотела, чтобы они были другими. Я просто провела много времени с людьми, которые заставляли меня чувствовать, что я недостаточно хороша или выгляжу не так, как они хотят, что я не думала, что мне это может нравиться. Но я начинаю понимать.

Зандерс смотрит на меня, и на его губах появляется мягкая, гордая улыбка.

– Не все время, – продолжаю я. – Бывает много дней, когда я все еще чувствую дискомфорт, но раньше это было каждый день. Теперь это не так.

Он убирает с моего лица беспорядок, который я предпочитаю называть своей утренней прической.

– Это уже прогресс, Ви.

– Прогресс, – соглашаюсь я.

– Однажды, я надеюсь, ты сможешь в полной мере оценить тело, в котором живешь, потому что, милая, оно обжигающе горячее, и мой член никогда не был так счастлив.

– Господи, – я со смехом откидываюсь назад, – ты неисправим.

– Ты одержима мной. Признайся. – Он покрывает поцелуями мою шею и щеку. – И, кстати, у меня новый номер, так что я сообщу тебе его позже, хорошо?

– Из-за твоей матери?

Выражение лица Зандерса становится пустым и застывшим, но потом он кивает в знак подтверждения.

– Хочешь поговорить о вчерашнем?

– На самом деле нет.

Я одариваю его понимающей улыбкой:

– Хорошо.

Зандерс колеблется, вглядываясь в мое лицо, а потом глубоко вздыхает.

– У меня случилась паническая атака, потому что я был зол на нее за все. За то, что позвонила мне, за то, что бросила меня, когда я был подростком, за то, что попыталась вернуться в мою жизнь из-за моих денег. Такие приступы у меня бывают нечасто, но если я действительно расстроен и не могу ясно мыслить, иногда меня накрывает.

Я по-прежнему обнимаю его за шею.

– Тебя это пугает? – осторожно спрашивает он. – Может, мне стоит успокоиться и не рассказывать тебе абсолютно все. Это для тебя чересчур.

Я в замешательстве сдвигаю брови:

– Что? Нет, конечно, нет. Я думаю, что это, вероятно, самая привлекательная черта в тебе – твоя открытость по отношению к своему психическому здоровью.

– Привлекательнее, чем мое горячее тело или, как ты неоднократно стонала прошлой ночью, мой отмеченный наградами член? – Его улыбка не могла бы быть более самодовольной.

– Почти так же привлекательна, как и твоя скромная личность, – невозмутимо отвечаю я. – И твоя мама – сущий кошмар, Зи.

– Как и твоя.

Я кладу голову ему на плечо.

– Посмотри на нас, – поддразниваю я. – Травма сближает.

Его тело вздрагивает подо мной в беззвучном смехе.

– Вчера я понял, что, кажется, злюсь на нее за то, что она причинила боль моему отцу, и, честно говоря, я никогда раньше не думал об этом с его точки зрения.

– Ты с ним разговаривал?

Зандерс качает головой:

– Не разговаривал с самого Рождества. Не пойми меня неправильно, я все еще зол на него, но не так сильно, как я думал. Я был эгоистом, думая, что пострадал только я, а ведь от него ушла жена. Даже сейчас, говоря это, я не могу разобраться в своих чувствах.

Я слегка почесываю кожу под его изрядно всклокоченными волосами.

– Прогресс, – повторяю я его предыдущие слова.

Карие глаза сияют пониманием.

– Прогресс. – Он прячет лицо у меня на шее. – Что ты думаешь насчет того, чтобы, возможно, прийти на мои игры?

– Зи, – поддразниваю я, отстраняя его лицо и заставляя посмотреть на меня. – Так официально. Ты предлагаешь мне стать твоей постоянной девушкой?

– Да. – Он целует меня в губы.

– Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь увидел.

– Может, и нет, но у меня никогда не было никого, кто пришел бы поболеть за меня, кроме сестры, и это было бы здорово.

Меня переполняет понимание.

– Тогда я там буду.

– Да? – Он прямо лучится надеждой.

– Да, но мне нужно сесть подальше ото льда, где никакие камеры не смогут заснять меня на заднем плане. Нужно отнестись к этому с умом.

– Хорошо. – Он так легко и по-детски улыбается, демонстрируя идеальные зубы. – У меня никогда не было никого, кому я мог бы дать свои абонементы. Я прослежу, чтобы места были подальше ото льда. Но ты постарайся, чтобы на твоей сексуальной фигурке была надета моя майка.

– Э, насчет этого я не уверена. Я подумывала о том, чтобы надеть тридцать восьмой номер.

– Рио? Черт возьми, нет! Тебе можно носить только номер одиннадцать!

– Какой ты властный.

– О, милая. – С мрачным и снисходительным смешком он поднимает меня на руки и несет обратно в свою комнату. – Ты еще ничего не видела.

– Просто одиннадцать – такое скучное число, – продолжаю дразнить я, желая его подзадорить.

– Стиви, детка, ты напрашиваешься. – Он бросает меня на кровать. – Кроме того, нет ничего скучного в том, чтобы дважды быть номером первым. Как думаешь, почему я его выбрал?

Я понимающе смеюсь.

– Так это неспроста!

Он ложится на кровать, похлопывая по матрасу рядом со своим лицом.

– Иди сюда. Стань коленями по обе стороны от моей головы и садись вот сюда, – он касается указательным пальцем своих губ.

– Что? – Я издаю испуганный смешок. – Ни в коем случае. Я задушу тебя.

– Милая, такая смерть – единственный выход, который я планирую, так что иди сюда. Если я не заставлю тебя кончить хотя бы дважды до моей сегодняшней игры, я не думаю, что мы выиграем.

Игриво закатив глаза, я на мгновение задумываюсь, а потом на моем лице появляется взволнованная улыбка.

– Если это твоя форма наказания, напоминай мне, чтобы я почаще выводила тебя из себя.

Я стягиваю шорты и быстро перелезаю через него, ставя колени по обе стороны от его головы, и опираюсь на стену передо мной, чтобы не упасть.

– Я люблю, когда ты выводишь меня из себя, и я сказал «сидеть». Не стоять на коленях.

Он тянет мои бедра вниз, его рот находит мой клитор. Виртуозный язык творит свое волшебство, и у меня в голове проносится единственная мысль: «Как, черт возьми, мне так повезло?!»