Чтение онлайн

Даша вздохнула.

– Да, возможно это и так.

Орехов сказал:

– Дашенька, вам сейчас нужно развеяться и отдохнуть. Царю Соломону подарили кольцо с надписью, а я вам сказку напишу. А пока - езжайте – ка на юг, к морю. Вы же мечтали туда поехать...

Даша удивилась.

– А вы откуда знаете?

Орехов рассмеялся:

– Да уж знаю. Поверьте, там вам станет легче. Вы обретете новую жизнь!

Когда Даша собралась, он напомнил ей:

– Букет не забудьте! И помните, о чем я говорил.

Даша кивнула, глядя на него глазами, полными веры.

Орехов улыбнулся:

– А на прощание – хотите стих о сирени?

Она кивнула и, как завороженная, присела на стульчик.

Он читал вдохновенно и негромко, не отрывая глаз от букета.

В раю кипенный свет сияет -

С сиренью я к тебе пришел!

И нежным духом освящая,

Светлейший ангел снизошел.

В белейший океан сирени

Ты прячешь смуглое лицо.

Играют скрипки и свирели,

И я дарю тебе кольцо.

Цветы хранят твою улыбку,

Их запах в комнате разлит.

Достоин Гебы, стан твой гибкий,

Но к сердцу ключик твой сокрыт.

Вот на окне букетик снежный.

Захлопнув розовый футляр,

Блеснув своей улыбкой нежной,

Ты возвращаешь мне мой дар.

И проходя у твоих окон,

Я будто вижу твой портрет.

Сквозь марево оконных стекол

Под ним сирени той букет.

Года бегут, и я седею,

Но также от любви горю.

Как юный бог мечту лелею

И вновь сирень тебе дарю.

***

Они вместе встречали утро после своей первой, очень нежной томной ночи.

Это было на даче друга в старинном, немного запущенном доме в два этажа с очень толстыми стенами и черным камином.

В окна лился розоватый утренний свет, после дождя пахло лилиями.

Временами порывы ветра били в оконные рамы, стучали ставнями, и земляничный аромат ее нагого тела смешивался с запахом цветов, влетающим в открытую форточку. Он нежно гладил ее дегтярные волосы, внимательно и ласково пробегал маленькими поцелуйчиками по великолепным черным ресницам, по крепкому, кофейно-молочного цвета, спелому телу, к роскошно раскинувшемуся широкому океану бедер, где в белой лунной воде плавал островок одинокой черной ладьи.

Лишь по тонкому и осторожному содроганию тела он определил ее слезы. Глаза были видны в утреннем полумраке блестящими алмазами.

Он спросил тогда, что с нею, она встала, набросив на себя легкое покрывало, подошла к окну и глядела на загорающийся день.

Он тогда подошел и, обняв ее за плечи, спросил о причине ее внезапных слез.

Слова о том, что у нее никогда не может быть детей, позвучали прямо и хлёстко, но он выдержал удар, еще крепче прижав ее к себе.

– Что ты, любимая, милая моя, не горюй, не плачь, я же с тобой, и всегда буду с тобой. И вместе мы найдем выход.

Она стояла, вздыхая, глядя на разгоравшееся утро, обнажавшее островерхий зеленый, колышущийся лес, и ей хотелось обнять и целовать всю вселенную и его, родного и любимого. Ей было легче на душе.

Глава десятая. Этюд с девушкой и художником на фоне моря

Пароход тяжело причалил к пристани поздним вечером, когда на угольном небе уже зажглись яркие звезды, отражающиеся синими фонариками в темно-зеленой воде.

Дашу окружал теплый, густо насыщенный звуками, южный мир. Мерно звучал прибой, вода музыкально плескалась о причал.

Пахло крабами и водорослями. В многолюдной толпе ловко шныряли носильщики, предлагая свои услуги. Одному из них Даша доверила чемодан, а сама несла клетку, в которой беспокойно прыгала птица.

В густой тени акации, расцвеченной гирляндой фонарей, она остановилась в ожидании автобуса. Море грохотало далеко у мола, скрипя гравием, месяц серповидной рыбкой отражался в темных волнах.

Освещенный автобус, похожий на стеклянный аквариум, вез Дашу по душным, сверкающим огнями улицам, на которых покачивались высокие деревья и густые кустарники. Из окна несло пряной духотой. Улицы и площади были заполнены праздными гуляющими людьми, мостовые были выложены старинными каменными плитами. Лилась звонкая музыка, сияли разноцветные фонари. Все это создавало у Даши ощущение праздника, смешанное с некоторой робостью и нерешительностью.

Утро застало ее в уютном пансионате. В открытое окно доносились свежие запахи моря и цветов. Ярко голубело раскинувшееся дугой небо.

Даша чувствовала себя отдохнувшей, полной сил. Сдерживая внезапно нахлынувшую, подбирающуюся к горлу радость, она набросила халат и кофту и выглянула в окно. Далеко за пирамидальными тополями и ольхой величественно дышало море. Она вспомнила, как волны шуршали о гальку всю ночь.

Даша вышла прогуляться по тропинкам возле белоснежного корпуса. Легко шумели под ветром эвкалипты и пальмы, волнами качался цветущий желтыми и белыми цветами кустарник, радовали глаз ирисы, гортензии и розы.

Даша погуляла по тисовой аллее, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение, а потом поспешала покормить птицу.

После завтрака она зашагала к густо-синему морю. Кричали у прибоя чайки. Миновав серебристую рощу, Даша, наконец-то, вышла на пляж. Вода здесь оказалась ярко-голубого цвета. Неподалеку расположился художник. Это был молодой парень в панаме, с небритым, загорелым лицом. Он рисовал масляными красками, и, казалось, был полностью погружен в свою работу. Когда Даша посмотрела на его картину, то увидела мрачное худое бородатое лицо человека в шляпе с печальными голубыми глазами на фоне моря.

– Интересно вы рисуете. А кто этот старик? – простодушно поинтересовалась Даша после приветственного кивка.

Тот кивнул в ответ и пояснил:

– Это Ван Гог. На фоне моря...

– Ван Гог? Голландский художник?

Парень кивнул, явно не желая отвлекаться, но посмотрел вслед Даше, когда та спускалась по камням к воде. Фигурка идущей девушки, колебание ее бедер привлекли его...

Даша ринулась в лазурные волны и ощутила себя наверху блаженства! Ей хотелось кричать от радости! Несколькими взмахами она преодолела расстояние, перевернулась на спину, ликуя от прилива чувств. Тело охватывала прохладная истома. Она нырнула в пузырчатые зеленоватые глубины, в гулкий морской мир и проплыла под водой, а потом, вынырнув, не могла надышаться и внезапно засмеялась легким, искристым смехом.