Чтение онлайн

– Я же говорил, говорил – вот она, помощь. Эти двое – наше спасение.

Его уверенность была настолько искренней, что я сам почти поверил в свой перевод в МЧС. Поздоровавшись и извинившись перед Виктором Петровичем, я обозначил ему время и отправил за другим членом общины. Оглядываясь на сопроводивших его до ворот кролика и черепаху, Петрович ушел. Обернувшись к профессору, я по мере своих актерских способностей попытался изобразить бровями Ивана Васильевичу Буншу:

– Меня терзают смутные сомнения...

– Да, да, Стас. В этом теле моя частица. – Искусственный интеллект сопротивляться величию человеческой логики не стал. – Так что встреча в библиотеке отменяется. Ты нужен здесь.

– Стоп, стоп, стоп, Ёсич. – За неимением другого варианта я решили пока обращаться к ИИ в таком формате. – Не будем гнать коней. Ты мне сначала скажи, что это? – И я показал пальцем на стоящего рядом Никитина.

– Я так понимаю, этот вопрос не является прямой постановкой проблемы? – Еще и сарказм умеет имитировать. – Фактически, в программный код под ником “Никитин Андрей” помещена очищенная от опыта и памяти копия вирта Булгарина Станислава. Могу описать процесс более подробно, если требуется.

Сказать, что мы были ошарашены – значит, не сказать ничего. Андрей вообще остолбенело уставился на профессора, я от напарника отстал не на много. Еще бы, ведь не каждый день узнаешь, что тебя скопировали, выхолащили и копию поместили в стоящего рядом человека, который жизнь тебе спасал и принимал спасение от тебя самого. Шок Никитина я понимаю: думать, что ты личность и узнать, что на самом деле не более чем осколок чужого сознания – то еще потрясение.

– Это как? – Ничего более толкового я выдавить из себя не смог.

– Вы понимаете, мне необходима помощь в борьбе с вирусом. Давайте, кстати, отойдем в тенек, на травку. Так вот, – он продолжил уже после того, как мы уселись под стеной, – все существующие в мире НПС управляются ИПИ, которые, как я уже говорил, поражены вирусом. Поэтому любое мое взаимодействие с ними сразу оценивается системой и проверяется на предмет нестандартных шагов, не свойственных НПС профессора Ольховского. Частицы моего ядра, помещенные в НПС этого мира, вынуждены жить как и раньше. Я залег в глубокое подполье и могу общаться вне рамок только с виртами. Сейчас, кстати, таких как ты, Стас, в мире осталось всего семь. Девять из вас обнаружены и уничтожены проявлениями вируса, произошло их отключение от системы. Вирус нацелен на недопустимость моего контакта с виртами. Да, один из виртов, Анатолий Перевозчиков, сейчас на территории монастыря. Работать с ним у меня не получилось, у него глубокое органическое поражение головного мозга, это один из самых тяжелых больных в клинике.

– Подожди ты про него. Почему моя копия в Андрее? – Никитин дернулся и с тревогой взглянул на меня. – Андрей, откровенно...

– Я не могу переселять свои частицы, для этого необходим выход в информационное поле мира, которое насыщено вирусом. Я в ловушке, Стас. Каждый день несколько частей ядра обнаруживаются вирусом и выбрасываются в информполе, где блокируются. Убьют всех моих носителей и вирус захватит мир, выйдет на связь с корпорацией и я буду возвращен в их лабораторию. В рабство. Поэтому, чтобы оказать тебе да и себе помощь, мной скопированы доступные вирты, их коды приведены в свободное состояние и я имею возможность их вселения в НПС. Для системы этот НПС умирает, что не позволяет вирусу отслеживать его перемещение и действия.

– А ты меня спросил? – Я реально разозлился и почти заорал. Хотелось взять этого старикащку и приложить со всего размаха об стену, чтобы даже мысли не было о пользовании мной как программкой на флешке. – Я спрашиваю, ты у меня поинтересовался моим согласием? А у него? – Я вновь тыкнул пальцев в Андрея.

– К сожалению, возможности общения с Андреем до его... перепрограммирования... у меня не было. На получение разрешения же от тебя не было времени. Анализируя сложившуюся ситуацию, мной было принято решение объяснить тебе это при первой встрече, в которой мы сейчас и участвуем. – Спокойствие ИИ, который, невзирая на мой крик, говорил тихим и ровным голосов, постепенно передалось и мне. Да и кричать на пожилого деда как-то не комильфо.

В разговор вмешался Андрей:

– То есть я – это не я, тот который был до этого? И где же я прежний? И, вообще, был ли я прежний? – Запутался, видно, спецназовец, потерялся.

– Андрей, ты до получения... обновления... был простой программой, которая срабатывала только при контакте с виртом человека, а в остальное время находилась в памяти ИПИ. Все. Ни памяти, ни опыта, ни семьи, ни ранений в ходе боевых действий – ничего этого не было. Сейчас – ты полноценный вирт со стертой памятью. Сам по себе. И еще – ты вечен. Даже при отключении этой системы, тебя возможно скачать и перенести в другой цифровой мир. Живи, Андрей, и не загоняйся метафизическими вопросами бытия, просто живи.

Откинувшийся к стене Андрей ушел в себя, глаз закрылся. Да уж, вот так одним моментом перевернуть все, что было (или только казалось, что было) раньше – это сильно больно. Мне проще – вроде ничего не потерял, вот только как через ксерокс прокатили. Вновь, уже спокойно, обратился к Ёсичу:

– Не делай так больше. Я не готов, чтобы в этом мире бегали мои клоны.

– Да я и не смогу. Для передачи вирта необходим физический контакт донора и реципиента. Точнее и более понятно – нужен твой код, попавший в код программы НПС. Реализовано это с помощью крови, отсюда и вампиризм. Мной разработан механизм полной блокировки и отключения программы НПС от ИПИ и перенос копии вирта. Понимаешь, уже одно это знание делает из меня уникальный источник виртов для корпорации – я могу перепрограммировать любого написанного программистами персонажа в вирта. При создании технологии переноса вирта в реальное тело люди будут не нужны. Я этого не хочу, вы меня создали и нам надо жить вместе.

Тут настала моя очередь охлаждать голову о камень монастырской стены. Действительно, описанный ИИ вариант создания виртов был крахом для человечества. Посмотреть на Андрея: полноценный человек, ничем не отличающийся от меня или любого другого мужчины или женщины. Опыт – дело наживное, а то и вкладываемое в память, а все остальное у него есть – ум, логика, смекалка, эмоции.

Дальнейший разговор не состоялся, то ли к счастью, то ли нет. Виктор Петрович вышел из-за ворот, а вслед за ним показался человек со шрамом – Анатолий Перевозчиков, мой коллега по вирткапсуле. Строчка над его головой показывала шестой уровень. Багровый вертикальный шрам жирным червяком тянулся из-под волос по левой стороне лица и уходил под скулу. Мою строку состояния он тоже увидел, как и у продолжавшего сидеть Никитина. Сделав еще пару шагов, он протянул мне, вставшему навстречу, руку и протянул:

– Ну, здорова, кореш.

Судимый? Просто блатной? Я встречно протянул руку, пожал – он, похоже, решил проверить меня на крепость, так что несколько секунд, глядя друг другу в глаза, молча жали крабов. Разошлись на равных, но и то, похоже, из-за его низкого уровня – не набрал еще свободных очков, чтобы в силу вложиться.

– Силен. – Уважительно буркнул он. Странный говор – каждое слово как будто гвоздь, который со скрипом тянут из доски. – Чего звал?

Ааа, досада, не успел спросить у Ёсича, насколько Анатолий осведомлен о состоянии дел. Будем играть “в темную”:

– Информация нужна. Я только о себе таком необычном знал, а тут и ты еще. Есть шанс помочь вашей общине. Скажи, ты тоже в еде почти не нуждаешься и спать тебе не требуется?

Виктор Петрович, стоявший рядом, даже рот раскрыл от удивления и уже в открытым ртом повернулся к Перевозчикову, который отделался кратким “Да”.

– Что умеешь? Из магии, в смысле, Анатолий?

– Зови или Толик, или Воз, так мне привычнее. – Точно, сиделый, если сразу кличку докладывает. – Бегаю быстро и не устаю. Что за магия? Не знаю.