Мир
Шрифт:
— Я тебя не узнала, ты голос изменил.
— Я охрип, — Его пальцы коснулись меня и мне захотелось заорать.
— Ты что выпил?
— Да.
— А, охрана.
— Всё хорошо, я на такси. Я не сразу увидел твоё смс, а потом смотрю время много, а ты не дома.
— Я вспомнила тот центр, я не была здесь.
— Были, — Я нахмурилась.
— А, он не там? — Крутанула я пальцем и Игорь нахмурился.
— Ты же выбегала от сюда.
— А, вон что произошло. Я прочитала про это место из газеты и мне захотелось прийти.
— Признаться честно, удивлён. Думал заброшено.
— А это не заброшено? — Я задумалась, мой голос ломался.
— Толи переходный возраст, толи горло ломается.
— Не хочу чтобы ломалось, — Мы провели такую ночь, что дышать было трудно. Он орал, но только от страсти. Орал от поцелуев и всего прочего, а я нежилась и молчала. Молчала и тогда когда он уходил мысленно, чтобы скрыться от разговора, а я вновь видела их вдвоём. Мне не нравилось, она уводила, а потом я поняла мне не нравилось, потому что он шёл. Не она уводила, а он шёл. После его всех разговоров.
— Игорь, а ты купил? — Его не было дома, хотя мне показалось что был.
— Представляешь, — Он был ни один, а с моим отцом и я опешила. Я была в пеньюаре.
— Подождите, я переоденусь.
— Ты гола что ли? — Отец был пьян и Игорь не лучше. Мне не понравилось вдвойне. Я написала маме, но и она здесь была.
— Мы его встретили на бульваре, он выбирал книги, — Мне показалось что она что-то не договаривает и я взглянула в её глаза. Она их отвела.
— Почему моя мама отводила глаза?
— Мне откуда знать?
— Он был ни один, он был с ней, — С ней. Я поняла своего отца.
— Знаешь, да? — Я промолчала.
— Что молчишь? Я такой. Если я иду, я беру своих друзей, — Она подошла сама, подруга та и захотела петь. Как я.
— Это не мои песни и если честно, я её не растранжирю, — Мне это так понравилось, что я взлетела, а потом упала, — У тебя может быть, что-то лучше, — Я ушла. Он понял.
— Ты не борешься за себя. Ты сдаёшься.
— Иди, — Грубо отнекилась я, — Если ты не хочешь понимать, иди. Собирай все свои книги/ методички и всё, что у тебя есть и иди.
— Причём здесь методички?
— Ты пропадаешь! Это почти тоже самое.
— Ты виновата!
— Иди, — Голос был мягок, но груб.
— И интонации как у неё.
— Иди я сказала, — А потом закашлилась.
— Маша, хватит. так делать, — Отец всегда говорил, что я ромашка. Божий одуванчик, а потом я попросила Отца о таком муже, который бы всё для меня сделал.
— Нет такого.
— Ну, тогда точно иди, значит ты не для меня, — И он ушёл. Ушёл навсегда, потому что сам принял этот факт. Это был трудный момент, но только из-за того что я раскрывалась, как женщина для кого-то, а он не понимал. Мама шила прекрасно и он это знал, и я ей помогала. Я пользовалась его, но только словами и учениями. Пусть знает, она тоже хочет учиться жизнь эта. Она понимала и лелеяла меня. Я ушла, тихо и спокойно. Он прятался за стенами, а там Жанна так думала я.
— Вы что расстались? — Петра не было рядом, а я смерила Жанну ледяным взглядом и поправила свой манжет. Кофта была велика. Она долго смотрела на меня, а я потом смерила её таким взглядом, что холод от моего ледяного свербил по ней ещё долго.
— Маша, — Пустота этого эха доносилась из его кабинета, а я шла по коридору и молчала. Метр мира останавливался, чтобы я хваталась за горло. Мне казалось, я болела, но это было не так и ледяной взгляд моих искр не понравился Петру.
— Тебя обидели.
— Мы разошлись.
— Только не уничтожайся, — Я застыла, а потом выругалась.
— Дошло только что.
— Он не такой, он либо это планировал изначально, либо нехотя разнёс себя, — Мужчина заулыбался, а нас оказывается подслушивали.
— Я не такой, — Пришло смс и я его удалила.
— А, мы ещё пойдём?
— Куда? — Она молчала и озиралась, — Вот когда научишься говорить прямо, пойдём.
— В кафе.
— Нет, туда мы не пойдём. Ты большая девочка, ты поссорила меня с дорогим человеком, — Я улыбнулась, но не пошла. Он не менялся, он просто взрослел. Оказывается, я должна была помогать.
— Пой, — Пётр умолял.
— Не могу, это не песня — это вой.
— А ты спой, и успокоишься, — Я и спела, но потом. Мне требовалась его помощь, но я не пошла, а потом я хотела обратиться к его брату, но вдруг пошла к маме, и к папе. Интонации знакомы — читалось мне в её глазах.
— Ты разбита.
— Он сыграл со мной странную игру. Длина жизни в его коридоре окончилась тюрьмой, причём его. Я заперла, но выход то один либо к нему, либо выдыхать.
— Выдохни, — И я училась дышать по новой.
— Маша, может поговорим? — Я ушла неспеша, но как привидение.
Раскрой меня. Я стояла напротив церкви, и мечтала о муже но том, которой от Бога. Муж от Бога, кто это? Человек, пришёл ответ и я успокоилась. Хорошо что не верфульф. Сказка, о проклятие мне не нравилась, как и всё последующее. Снимаю, захотелось сказать самой себе и я пошла обратно домой. Мои ключи были у меня все, как и всего его вещи которые находились у него. Метр от него был тих и я давай драить все полы в белизну, опять и по новой. Чтобы духа его здесь не было. Дух московский — это не про него. Мила мыла рамы и так далее, так сказать.
Пой. Читала я в его глазах, а потом он сдался. Всё равно запоёшь. Прочитала я посля и пошла к Милу, тому самому он пел на площадке.
— Что ты здесь делаешь?
— На скандал нарываюсь.
— Старушка, что ты так повзрослела?
— Да скачки устраивали, вот и вытянулась.
— Тебе бы себя закрепить, а то опять откатят.
— О! — Выдала я и Мил за умолял.
— Бери, — Оказывается он украл меня, но он же и помог.
— Не то! — Слышала я ор Мила, но он хотел невозможного, — Мария, — можешь мне помочь? — Этот эпизод был задолго после того, как он кричал, — Я хочу, чтобы ты заснялась, — И я заснялась, — Он пел символично, а я была очень красива.
— Мил, ты не обидишь если я использую свой образ в своём клипе? — Он очень долго молчал.
— Вот только из-за того, что ты попросила я не обижусь, — Оказывается и Игорь хотел, но ему не разрешили. Использовать меня. Пётр был неутолим.
— Отстань от девочки, она меняется, — Я шла в будущее, а Игорь стоял. «Не получается» Слышала я.
И старый скрип мостовой,
Брусчатка усыпана пеплом,
Танцуй асфальт дорогой,
Ты поёшь для меня.
Я призрак увядших дней,