Чтение онлайн

— Вот это женщина, — Сказал Петр и мне это понравилось. Я хотела меняться, но только для того чтобы познать себя.

Мы не ссорились но и не мирились, чтобы прийти к тому консенсу который бы нравился мне. Я любила труд, а он любил меня.

— Марк, — тМой голос был певуч и Игорю это не нравилось, — Я ничего не могу сделать, — Это был мой голос, — Мы либо миримся с этим, либо.

— Что либо? — Он не терпел таких моментов.

— Либо я иду к маме и говорю, что ты надоел, — Он смирился.

— Маш, тоньше. У тебя же был этот тон, — Я не поняла о каком тоне идёт речь.

— О каком тоне речь? — Я вообще не пела, я играла роль причём чужую. Я объясняла.

— А, не у тебя, — Я обиделась, да так сильно что никто меня не мог успокоить.

— Что ты делаешь? — Его роль в моей жизни мне начала надоедать и резко собрав свой пеньуар я метнулась к шкафу, — Ты куда?

— Съезжаю, — Впервые в жизни и он и я разомкнулись. Провода дёрнулись и я уехала, на Кипр.

— Что привело тебя к такому выбору? — Мне казалось что он везде. И в мире, и в моей квартире и даже в том клипе который я с периодичностью доделывала.

— Мне сказали, что у меня нет «того тона»

— И что? — Мы переписывались, иногда он звонил.

— Задело.

— У тебя и груди той нет, — Я не знала издевается он или нет, — На плстику пойдёшь? — Меня вновь задело и я пошла гулять. Я встретила много чаек и мне показалось, что это один сплошной знак. Я повстречала много душ и мир мне улыбался, посылая тех людей которые были добры ко мне, а когда я повстречала его, свой тон всё встало на свои места.

— Нет, сорвалась и уехала.

— Может у неё кто-то есть?

— Что? — Мой голос потух в собственном крике, я не разобрала кто это был, но ужас в глазах мамы я помню на долго. Графин одетый на голову отца заставил всех побледнеть.

— Когда ты вернулась?

— Я и не уезжала.

— Так, что произошло?

— Я хочу, чтобы меня запоминали, а не путали интонации моего голоса. Я учила, надо понимать что у меня моё, а не чьё то другое.

— Вот об этом я и говорю.

— Игорь подожди. У неё кризис.

— Какой ещё кризис? — Мир велик ответил потехой и я побежала мыться, да ещё и так быстро что никто не успел среагировать, — Я просто психанула. За мной ходили втроём и мне это не нравилось, а когда вышла роль, Игорь долго оттаскивал меня от рольши.

— Вы, что наделали? Она говорила что не отдаст свои интонации, — Мой бархат, мой бархат пропал, а потом я быстро встала и начала петь в себе.

— Маша.

— Я уйду, но не на долго. Им просто понравилось это в роли.

— Это недопустимо, говорил Игорь а я молчала. Его роль в этом тире мне надоедала.

— Слушай, съедь, — Он рассмеялся, а я задумалась сколько раз за этот период мы мерились и ссорились.

— Давай я тебя научу?

— А давай, — Всё встало на свои места.

— Мы просто ссоримся, а так как тебя допекают на работе ты всё это скидываешь на меня.

— Нет, меня крадут, — Он не понимал, а потом до него дошло что на меня положили глаз, да ещё так тайно.

— Ты на Кипр одна ездила?

— Да, там камеры были.

— Я видел, — Я не отреагировала на его показатель, но учла, — И всё же? — Позже спросил он меня.

— Я стартанула резко. Меня ограбили.

— На что? — Вскричал он и я встала в позу.

— Объясни.

— Вот этот. мужчина положил на тебя глаз, — Он был опрятен и мне не нравился, — Тебе и я не нравился.

— Но на тебя я работала, — Я присмотрелась к Августу и смакнула его имя на своих губах. Игорю это кажется понравилось.

— Ты моя, — Мне это не понравилось, но тон его в офисе, в его крыше на которую он то и дело карабкался, мне тоже не понравился. Его щемили и когда меня тоже начали щемить, да ещё моим я подумала, что надо поставить всех на свои места, особенно себя.

— И акапелла моя.

— Что? — Это были директора.

— Да потому что курсы я начала вести, пока не закончу патент не сниму. Что тут началось. Отец помог быстро и патент оформили не только мне, Игорю подсобили с его триумфами.

— Никогда не думал, что так быстро умеют вершить правосудие.

— Ты о чём?

— Нас обокрали.

— да нет, нам помогли.

— Вот и я о том же, — Когда нам помогли второй раз, мы оба были на Кипре и именно здесь, Игорь создал своё основное устройство, организацию которая потом обоих нас кормила. Пётр завладел мной, что до сих пор не нравилось моему мужу. Он им был, хоть и со свои придурковатым характером. Я была не от мира сего, а он был тем кто руководил всем и даже мной. Когда мир одевается, одеваюсь и я, когда мир раздевается я тоже привожу себя в порядок, мил происходящее — это нонсенс нашего великого дела и когда ты уходишь, всё в этом мире превращается в тренд.

— Иди ко мне мой тренд, — Шептала я, а мир краснел и руководил тем, что надо переодеваться. Когда теряется искусство начинаются войны, причём в сердцах и за право выбора. Я любила его, мой выбор но он был всегда в том пространстве что казалось мне недосягаемым. Недосягаемый мир — это прямой путь в никуда, а я не хотела.

— Нет нельзя, — Я его видела со всеми, и с Дашами и с Мишами, а потом попробовала дорасти до него, до его красоты и мне это понравилось.

— Почему ты это делаешь?

— Хочу дорасти до тебя, — Он меня не понимал, но я не ходила в окружение мужчин или директоров, не ходила в окружение себя и своих причуд, хотела ходить возле него и когда меня не узнали, и при мне попытались устроить шоу за его внимание, окосела не только я.

— Когда у меня обручальное кольцо будет на пальце? — Игорь молчал, а дева улыбалась.

— Наверное недостаточно хороша.

— Я с ней живу, — Тихо зашипел Игорь, он понимал что происходит.

— Ты специально это сделала?

— Что? — Получилось чуть резче. Я понимала о чём он хочет заговорить.

— Вот этот вот маскарад, — Оказывается нас подслушивали и Пётр и здесь подсобил.

— Тебе не кажется, он просто не хочет семейной жизни?

— Я заставлю, — Игорь ждал от меня феерии, а я росла росла до себя, и мой триумф был обворожительным. Я уходила в себя, чтобы офис и все здания руководились моими одеждами. Всё что шила мама, пытались найти на других полках, всё что пыталась шить я мама обсмеивала, но потом дорабатывала и её осеняла, что я пытаюсь что-то привести.