Мирдрево: оковы
Шрифт:
– Охотники за мной!
Они раскрыли крылья и взмыли вслед за ней; на лету получали указания и разлетались в разные стороны.
Ирис смотрела на разлетающихся Охотников, не разбирала ни слова из-за шума крови в ушах и шуршания нового порыва ветра, который через километры доносил приближающуюся опасность.
– Ирис. Ирис. – Перед ней возникло недовольное лицо Падуба. – Ирис!
Она перевела на него зрачки:
– Да? – сказала она.
– Нужно чтобы кто-то остался с пленниками, на случай если им станет плохо. Позови кого-нибудь из старших Жрецов.
– Я могу.
Падуб смотрел на Ирис с несколько секунд – решил, что для этого не подойдёт старшая ученица, но решил, что для этого подойдёт она – и кивнул.
Вязель и Ирис стояли по разные стороны проёма домика и наблюдали за тем, как улетал Совет. Солнце почти скрылось за кроной дубов. Металлы столбов, рам и дверей – поблёскивали, будто махая на прощание солнцу, чаще, друг другу, жителям, и желали удачи.
С тревогой Ирис перевела взгляд на чащу и настраивала внутреннее ощущение. Она нащупала: Облачко, сороку-духа, и третьего духа, которого она уже видела несколько раз. Фиолетовый крупный кролик с ярко-розовым глазом по центру.
Усилием мысли Ирис создала общий канал, будто мягко выдыхая из своей головы в их. И, наморщив лоб, Ирис сказала:
«Вы меня слышите?»
«Да», – ответила сорока-дух.
А Облачко проурукал в канал.
«Вы будете в порядке?», – сказала Ирис. «Вам нужно спрятаться и…»
«Не переживай», – перебила сорока-дух. «Мы умеем прятаться.»
Говоря мужским голосом, кролик-дух сказал:
«Они нас не пугают. Почти. И, если что мы можем защитить себя. Ты же знаешь.»
«Да, верно», – сказала Ирис и выдохнула с облегчением. «Тогда вам лучше отправиться к остальным.»
Общий канал закрылся. Ощущение духов вытягивалось, удалялось и рассеивалось. Ирис выдыхала через трубочку губ и массировала висок; жалела, что не практиковала этот способ общения с духами больше, так как считает его не удобным и сложным.
Вязель с тревогой смотрел вглубь поселения. Ирис взглянула на него, и с трепетным волнением опустила взгляд на кучку вещей. Но Ирис знала, что сейчас не до этого. Почувствовав на себе взгляд, она посмотрела внутрь домика – на пленников. Она увидела на их лицах тревогу. Но в глазах Дурмана также стоял странный интерес – и Ирис, едва удерживая на нём взгляд, нахмурилась.
*
Сумерки густели и расползались по поселению Пларас. Все жители вернулись из долины и чащи. Запирался склад. В хранилище царила суматоха, но и выученная организованность. Детей и пожилых уводили в храм, с совсем маленькими оставался кто-то из родителей; а Жрецы располагали всех в двух залах и успокаивали.
Круглая площадь – как проплешина среди травяных крыш – кладка-мозаика из квадратов и прямоугольников серого камня. Вокруг жилые дома, а в центре находилась воронка песка с плавным углублением в метр. Над ней парил большой и многогранный, прозрачный белый кристалл высотой в пять метров – в форме ромба, и нижним концом указывал в углубление воронки. В центре, где смыкались две части многогранного ромба, внутри находилась белая сфера. Её края плавно перетекали как у плотного, парового облака. Пребывая в привычной дремоте, кристалл точно дрейфовал на воде – крутился вокруг себя, плавно оседал и приподнимался.
Сложив руки за спиной, а плечи одна линия, по площади ходил Лидер клана – Люпин. Светлокожий, высокий и стройный мужчина средних лет со светло-серыми глазами, с широкой челюстью, без бороды и с длинными чёрными как смоль волосами – передние пряди были сплетены в тонкие косы, отведены назад и соединены на затылке в хвостик. Лидер, как и Совет, был одет в белое, и имел такую же полупрозрачную накидку с широкими рукавами и с капюшоном, но белого цвета.
К Лидеру подлетали и докладывались старшие Охотники – он кивал, спрашивал, уточнял и давал новые указания. Совет приземлился на площадь, и Падуб кивнул Лидеру. Тот с беспокойством посмотрел на кристалл и сказал им вслед:
– Если будет нужна дополнительная мощь для сердца, зовите.
Совет приблизился к сердцу, разулся и вошёл в песок воронки, утопая в нём по щиколотку – распределялся по кругу, вставал и поднимал взгляды.
– И помните, – сказал Падуб, – сначала освещение, потом – защита.
Словно после множества репетиций, руки Совета одновременно поднялись – в ладонях вспыхнула белая магия, расползлась по венам и заползала под рукава туники. От ладоней отошли лучи белого света – и, струясь подобно воде, они через стенку сердца вошли в сферу. От прикосновения магии та встрепыхнулась, а кристалл пробудился от дрёмы и закрутился быстрее.
Веки закрылись, лица сосредоточились – Совет всколыхнул сеть магических вен поселения, выделил нужные и передал единую команду, будто источник этой мысли принадлежал одной голове, а не семи. И везде погас свет. В чашах на уличных столбах, в храме и хранилище, на складе, в жилых домах, в мастерской, а в кузнице погасли красные кристаллы.
Лица Совета напряглись – новое сосредоточение. Сердце налилось бледным светом, тихо загудело, закрутилось быстрее и завибрировало, а от него завибрировали песчинки воронки.
Стоя возле заброшенного домика, Ирис снова смотрела на серебряное изделие в ножнах, перевела взгляд на Вязеля – и вздохнула. Они увидели свет и посмотрели в сторону площади. Им была видна только верхушка сердца. Из неё в небо ударил столб белой энергии – и там, достигнув заданной точки в небе, от столба расползалась магическая пелена. Она опускалась и формировала прозрачный купол, будто из стекла.
Стены купола опустились и ушли в землю – луч исчез, а сердце ушло в дрёму. Опустив руки, Совет вышел из песка, но не обувался, и не покидал площадь.
*
Последний луч ускользнул из чащи и солнце скрылось. Только звёзды и полная луна на чистом небе освещали местность блеклым сиянием. Вся живность попряталась или убежала прочь, а деревья и растения точно окаменели. Интуитивно чувствуя близость опасности, жители затихли – замерли на местах и вслушивались в тишину.
Волнение разрасталось. Напряжение сгущалось. Страх, покалывая, покачивался в воздухе. А ожидание растягивалось и становилось невыносимым. Но надежда что повезёт, что опасность обойдёт стороной, ещё теплилась внутри жителей – как маленький огонёк. Огонёк, который через секунду заледенел и упал, разбившись на тысячи осколков.
Из дубовых зарослей раздался душераздирающий, нечеловеческий и неживотный крик – как сигнал и угроза. Крик пролетел над густой кроной, между стволов и веток – и волной накрыл поселение, пронзая уши и души его жителей. Ужас и паника охватили всех; в храме послышались детские плачи, которые, несмотря на страх, пытались успокоить. Никто ни бежал, ни кричал. И если бы учащённые сердцебиения бились созвучно, то в этой тишине, повисшей на пару секунд, возможно было бы услышать этот быстрый ритм.