Чтение онлайн

— Я вроде слышал, что один французский ученый, господин Пастер [266] , предложил уничтожить этих грызунов, прививая им куриную холеру, так ли это? — поинтересовался Годфри.

— Да, и возможно, данный способ оказался бы эффективным. Но осуществить его не удалось, хотя для этой цели была назначена премия в двадцать тысяч фунтов. А посему власти Квинсленда и Нового Южного Уэльса недавно установили на своих границах забор из проволочной сетки длиной в восемьсот миль, чтобы защитить восточную часть материка от нашествия кроликов. Это сущее бедствие.

— Славно!… Да!… Очень славно! Сущее бедствие…— отозвался Джос Меритт.— Желтая раса тоже в конце концов заполонит собой все пять частей света. Китайцы — это будущие кролики.

К счастью, Чжин Ци поблизости не было, уж он бы не оставил без возражений это обидное для жителей Поднебесной сравнение. Или, по крайней мере, пожал бы плечами и засмеялся тем особенным смехом, который у людей его расы является не чем иным, как долгим и громким вздохом.

— Так, значит, австралийцы откажутся продолжать борьбу?…— сказал Зак Френ.

— А что тут можно поделать?…— с досадой ответил Том Марикс.

— И все же, мне кажется, есть верное средство истребить кроликов, — сказал Джос Меритт.

— Какое же? — спросил Годфри.

— Нужно добиться, чтобы британский парламент принял следующее постановление: «Отныне во всем Соединенном Королевстве и его колониях разрешается носить только бобровые шапки». А поскольку бобровые шапки испокон веков делались исключительно из кроличьего меха… Славно!… Да!… Очень славно! — закончил Джос Меритт своим обычным восклицанием.

Но в ожидании момента, когда парламент примет означенное постановление, самое лучшее было питаться кроликами, подстреленными по дороге. Участники экспедиции не упускали случая поохотиться на них: все их будет меньше в Австралии!

Что до другой живности, то в пищу она не годилась, зато попадались какие-то особенные млекопитающие, представляющие большой интерес для натуралистов. В их числе была ехидна из семейства однопроходных, с мордочкой в форме клюва и роговыми губами, с телом, покрытым иголками, словно у ежа. Основной ее пищей являются насекомые — она захватывает их тонким языком, который высовывает из норы. Другое интересное животное — утконос: челюсти как у утки, сплюснутое тело, длиною в фут, покрыто рыжевато-коричневой шерстью. Самки этих животных откладывают яйца, но выведенных детенышей вскармливают молоком.

Однажды Годфри, ставший одним из лучших охотников экспедиции, выследил и подстрелил иарри, разновидность кенгуру, очень быстро бегающее животное — будучи раненным, оно сумело скрыться в ближайших зарослях. Юный матрос не очень огорчился, поскольку, по словам Тома Марикса, это млекопитающее ценно лишь тем, что в него трудно попасть, а отнюдь не своими пищевыми свойствами. То же и с бунгари [267] , крупных размеров животным черноватого окраса, которое, подобно сумчатым, пробирается меж высоких ветвей, цепляясь за них своими кошачьими когтями и покачивая длинным хвостом.

Это существо, ведущее ночной образ жизни и умеющее ловко прятаться в ветвях, увидеть довольно трудно. Вместе с тем Том Марикс рассказывал, что мясо бунгари, если его поджаривать на углях, очень вкусно и даже намного лучше мяса кенгуру. Все были раздосадованы, что так и не доведется его попробовать: вероятно, бунгари совсем исчезнут на подступах к пустыне. Двигаясь все дальше на запад, члены экспедиции скорее всего вынуждены будут питаться только своими припасами.

Несмотря на труднопроходимую местность, Тому Мариксу удавалось поддерживать среднюю скорость, равную двенадцати — четырнадцати милям в сутки, с которой главным образом шел караван. Жара была уже очень сильной,— тридцать — тридцать пять градусов в тени,— но люди мужественно переносили ее. Правда, в течение дня еще попадались группы деревьев, под которыми разбивали лагерь. Воды, кстати, хватало, хотя из источников теперь встречались лишь полувысохшие крики. Привалы, регулярно имеющие место с девяти часов утра до четырех дня, в достаточной мере восстанавливали силы утомленных походом людей и животных.

Край не был населен. Последние земельные владения остались позади. Не было больше ни выгонов, ни загонов с множеством овец — скот не мог прокормиться невысокой сухой травой. Изредка встречались немногочисленные аборигены, направляющиеся к станциям телеграфной линии.

Седьмого ноября, после полудня, Годфри, удалившись от каравана на полумилю вперед, вернулся и сообщил о том, что видел всадника на коне. Тот ехал по узкой тропинке у подножия хребта Макдоннелл. Увидев путешественников, он пришпорил коня и галопом домчался до каравана.

Люди только что устроились под двумя-тремя чахлыми эвкалиптами, почти не дававшими тени. Поодаль пролегало извилистое русло небольшого крика, питающегося из источников в центральной гряде; вода в нем вся была выпита корнями этих эвкалиптов.

Годфри привел человека к миссис Бреникен. Сперва она угостила его полным стаканом виски, и он выразил признательность за нежданно полученное удовольствие.

Это был белый австралиец лет тридцати пяти, один из тех превосходных наездников, привыкших и к дождю, льющемуся на их блестящую, слово навощенная тафта [268] , кожу, и к солнцу, которому нечего больше выжигать на этих совершенно выжженных лицах. Он служил курьером и выполнял свои обязанности усердно и весело, разъезжая по провинции, доставляя письма и собирая новости по станциям и деревням, разбросанным к востоку и западу от телеграфной линии. Теперь он возвращался из Эму-Спрингс, почтового отделения, расположенного у южного склона хребта Блафф.

Этот человек с грубыми манерами, умевший переносить голод и жажду, походил на существовавших в старину во Франции славных малых — форейторов [269] . Уверенный в том, что он желанный гость везде, где только не остановится, даже если у него нет письма для хозяев, храбрый, решительный, сильный, с револьвером на поясе и ружьем за спиной, на быстром и крепком коне, курьер разъезжал днем и ночью, не опасаясь дурных встреч.

Миссис Бреникен с удовольствием побеседовала с ним, расспросила о туземных племенах, с которыми ему приходилось иметь дело. Курьер отвечал любезно и попросту. Он, как и все, слышал о катастрофе «Франклина» и об экспедиции, организованной женой Джона Бреникена, однако не знал, что караван уже покинул Аделаиду, чтобы обследовать центральные области Австралии.

— Приходилось ли вам во время своих разъездов встречаться с аборигенами из племени инда? — спросила Долли.

— Нет, мадам, хотя эти инда норой находятся неподалеку от Земли Александры, и я часто слышал о них,— ответил курьер.

— А не знаете ли вы, где они теперь? — спросил Зак Френ.

— Трудно сказать… В этом сезоне они здесь, в следующем — еще где-то…

— Но где их видели в последний раз?…— настойчиво расспрашивала миссис Бреникен.

— Полгода тому назад инда находились на северо-западе Западной Австралии, неподалеку от реки Фицрой,— отвечал курьер.— Это те земли, куда охотно захаживают племена с Земли Тасмана. Тысяча чертей! Вы знаете, чтобы добраться туда, надо пересечь центральные и западные пустыни! Нет нужды говорить, что вас там ожидает!… Но в конце концов бесстрашие и упорство уводят далеко… Стало быть, счастливого пути, миссис Бреникен!

Курьер выпил полный стакан виски, сунул в седельную кобуру несколько подаренных ему банок консервов и, вскочив на коня, скрылся за горой.