Чтение онлайн

Затмъ, на третье утро, какъ разъ въ тотъ моментъ, когда онъ показался изъ своей комнаты, хозяинъ заговорилъ съ нимъ, привтствуя его нсколькими любезными словами. Они вышли на веранду и оба сли; тутъ хозяинъ нашелъ предлогъ, чтобы обратиться къ нему съ вопросомъ относительно отправки ящика со свжею рыбою.

— Не можете ли вы сказать мн, какъ мн отправить ящикъ?

Нагель бросилъ взглядъ на ящикъ, усмхнулся и покачалъ головой.

— Нтъ, я ничего не понимаю въ этомъ, — отвчалъ онъ.

— Такъ нтъ? А я думалъ, вы много путешествовали и, можетъ бытъ, вамъ приходилось видть, какъ это длаютъ въ другихъ мстахъ?

— О, да, я много путешествовалъ, но…

Пауза.

— Такъ!.. Значитъ, вы врно больше все по другой части, врно по… Вы, можетъ быть, не дловой человкъ?

— Я? Нтъ. Я не дловой человкъ.

— Такъ у васъ, значитъ, и тутъ въ город никакихъ длъ нтъ?

На это Нагель ничего не отвтилъ. Онъ закурилъ папиросу и сталъ медленно раскуриватъ ее, покрываясь голубой дымкой. Хозяинъ поглядывалъ на него сбоку.

— Не будете ли вы такъ добры сыграть намъ когда-нибудь? Я видлъ, вы привезли съ собою скрипку, — началъ снова хозяинъ.

Нагель отвчалъ апатично: — О, нтъ, я это бросилъ.

Вмст съ этими словами онъ всталъ и молча отошелъ. Минуту спустя, онъ вернулся и сказалъ:

— Послушайте, мн пришло въ голову: можете теперь же подать мн счетъ, если хотите. Мн совершенно все равно, когда заплатить вамъ.

— Ахъ, это безразлично, — отвчалъ хозяинъ. — Если вы пробудете дольше, мы сдлаемъ подсчетъ по боле дешевой цн. Я не знаю, разсчитываете ли вы долго тутъ оставаться?

Нагель вдругъ ожилъ и тотчасъ отвтилъ, между тмъ какъ краска безъ видимой причины заливала его лицо:

— Да, это очень можетъ быть, дйствительно очень легко можетъ случиться, что я останусь здсь надолго. Это — смотря по обстоятельствамъ. Кстати, я, можетъ быть, еще не оказалъ вамъ: я агрономъ, помщикъ, я путешествовалъ, и вотъ очень вроятно, что я остановлюсь здсь надолго. Но, можетъ быть, я и этого вамъ не сказалъ?.. — мое имя Нагель, Іоганнъ Нильсенъ Нагель.

Тутъ онъ подошелъ, сердечно пожалъ руку хозяину и попросилъ у него извиненія въ томъ, что не представился ему тотчасъ по прізд. Въ выраженіи лица его не было и тни насмшки.

— Однако я соображаю про себя, что мы могли бы отвести вамъ другую, боле спокойную комнату, — сказалъ хозяинъ, — вы теперь поселились близко къ крыльцу, а это не всегда пріятно.

— Нтъ, благодарю васъ, это не нужно. Комната прекрасная, я ею доволенъ. Я, видите ли, изъ моей комнаты могу обозрвать всю площадь, а для меня дорого стоитъ хорошій видъ.

Тогда хозяинъ замтилъ:

— Такъ вы надолго освободились? Во всякомъ случа хотите пробыть здсь до конца лта?

Нагель отвтилъ:

— Да, я хочу остаться здсь два-три мсяца, можетъ быть, и больше; теперь я еще не знаю. Это — смотря по обстоятельствамъ. Пусть все выяснится пока.

Въ эту минуту мимо прошелъ человкъ и поклонился хозяину. Совсмъ невидный человчекъ маленькаго роста и бдно одтый, у него была какая-то тяжелая походка, словно онъ шелъ черезъ силу, и это невольно останавливало на немъ вниманіе; и однако онъ довольно быстро подвигался. Онъ низко поклонился, а хозяинъ даже не поднялъ руки къ шляп; Нагель, напротивъ, совсмъ снялъ свою бархатную шапочку.

— Этого человка мы прозвали Минуттой. Онъ немножко простоватъ, но очень жалокъ. Онъ — добродушнйшій малый, бдняга!

Вотъ и все, что было сказано о Минутт.

— Нсколько дней тому назадъ я прочиталъ въ газетахъ, что тутъ въ окрестностяхъ нашли гд-то въ лсу мертвое тло, — сказалъ неожиданно Нагель. — Что это былъ собственно за человкъ? Нкій Карльсенъ, кажется. Здшній онъ?

— Да, это былъ сынъ одной здшней торговки піявками; вотъ, видите ея домъ, онъ виденъ отсюда: вонъ тотъ, съ красной крышей, тамъ внизу. Онъ пріхалъ домой только на каникулы и тугъ нашелъ свой конецъ. Очень жалко его; это былъ очень одаренный юноша и скоро былъ бы пасторомъ. Да, ужъ не знаешь, право, что и сказать объ этомъ; дло-то очень подозрительное; об вены на рукахъ перерзаны; не можетъ же это быть только случайностью. А теперь нашли еще и ножикъ; маленькій перочинный ножичекъ съ бленькой ручкой; вчера полиція нашла его поздно вечеромъ. Да! Надо думалъ, что тутъ была замшана любовная исторія.

— Такъ? И однакоже все-таки можетъ существовать предположеніе, что-онъ самъ съ собою покончилъ?

— Стараются объяснить все въ лучшую сторону, то-есть есть люди, предполагающіе, что онъ шелъ съ открытымъ ножомъ, споткнулся обо что-то и упалъ такъ несчастливо, что одновременно порзался въ двухъ мстахъ. Да, мн думается, въ этомъ очень мало вроятія, очень, очень мало. Но похоронятъ-то его ужъ, врно, какъ подобаетъ христіанину. Нтъ, къ сожалнію, онъ не споткнулся!

— Вы говорите, что нашли только вчера вечеромъ ножикъ; разв онъ не лежалъ возл него?

— Нтъ, онъ лежалъ на разстояніи нсколькихъ шаговъ. Воспользовавшись имъ, онъ отшвырнулъ его въ лсъ. Это чистйшій случай, что ножъ былъ найденъ.

— Такъ? По какому же побужденію могъ онъ отбросить ножъ, когда онъ все-таки лежалъ же тамъ со вскрытыми венами? Вдь ясно же было для каждаго, что онъ не могъ обойтись безъ ножа?

— Да, Богъ знаетъ, какое у него могло бытъ побужденіе. Тутъ, конечно, замшана была любовная исторія. Я никогда не слыхивалъ ничего подобнаго; чмъ больше я думаю объ этомъ, тмъ мудрене кажется мн это дло.

— Почему вы думаете, что тутъ замшана любовь?

— По разнымъ причинамъ. Впрочемъ, очень трудно сказать что-нибудь на этотъ счетъ.

— А разв онъ не могъ упасть? Нечаянно? Вдь онъ такъ странно лежалъ: онъ лежалъ на живот, не правда ли? и лицо его было въ луж?

— Да, и онъ весь былъ сильно испачканъ; но это ничего не значитъ; у него и на это могли быть свои основанія. Онъ, напримръ, хотлъ, можетъ быть, такимъ путемъ скрыть слды борьбы со смертью на своемъ лиц. Этого никто не можетъ знать!

— Онъ не оставилъ никакой записки?

— Онъ, должно бытъ, шелъ и писалъ что-то на клочк бумаги; впрочемъ, онъ часто имлъ обыкновеніе писать на ходу. Вотъ и говорятъ, что онъ чинилъ вожомъ карандашъ, или что-нибудь такое, потомъ споткнулся и проткнулъ себ артерію какъ разъ на одной рук, потомъ попалъ какъ разъ въ другую. И все это при одномъ паденіи. Ха-ха-ха! Нтъ, это не то! Но онъ во всякомъ случа оставилъ записочку; онъ держалъ кусочекъ бумажки въ рук, и на этой бумажк стояли слова: «Пусть же твоя сталь будетъ такъ же остра, какъ твое послднее нтъ!»