Чтение онлайн

— Значит, ей нужно открыть глаза на Стилгрейва, — сказал я. — Почему бы вам не сделать этого? А между прочим, предположим, будто у нас есть доказательства, что Стилгрейв гангстер. Как он отнесется к тому, что мы будем шантажировать мисс Уэльд?

— Разве он об этом узнает? Вряд ли Мэвис расскажет ему. Думаю, она не посвящает его в свои дела. Но нас это не касается, раз в наших руках есть доказательство и ей это известно.

Долорес потянулась рукой в перчатке к черной сумочке, но, раздумав, постучала пальцами по краю стола и снова положила руку на колени. Она больше не смотрела на сумочку, я тоже.

— Вам никогда не приходило в голову, что у меня могут быть определенные обязательства перед мисс Уэльд? — вставая, спросил я.

Долорес улыбнулась.

— А поскольку это так, — продолжал я, — то не считаете ли вы, что вам пора убраться из моей конторы ко всем чертям?

Она привстала, опершись на ручку кресла и все еще улыбаясь. Воспользовавшись удобным моментом, я схватил ее сумочку. В глазах Долорес зажглось пламя ярости. Открыв сумочку, я порылся в ней и вынул оттуда белый конверт, показавшийся довольно знакомым. Из него я достал снимок, сделанный в «Танцорах». Он состоял из двух частей и был наклеен на листок бумаги.

Я закрыл сумочку и перебросил ее хозяйке. Она стояла молча.

— Любопытно, — сказал я, щелкнув пальцем по глянцевому снимку. — Если это не подделка. Это Стилгрейв?

Долорес рассмеялась.

— Вы такой забавный тип, амиго. Правда, забавный. Я не знала, что в наше время еще не перевелись подобные люди.

— Довоенное производство, — сыронизировал я. — С каждым днем нас становится все меньше и меньше. — И добавил: — Где вы взяли этот снимок?

Она протянула руку через стол:

— Отдайте его мне, пожалуйста.

— Я верну его Мэвис Уэльд. Сожалею, мисс Гонзалес, но из меня никогда не получится шантажиста. У меня просто не хватает для этого обаяния.

— Верните снимок! — крикнула она. — Если вы этого не сделаете…

Она осеклась, и на ее красивом лице появилось презрение.

— Прекрасно, я сама во всем виновата, — секунду спустя проговорила она. — Я приняла вас за умного человека, а вы оказались обычным дураком-сыщиком. Эта обшарпанная контора, — обвела она рукой комнату, — и ваша унылая жизнь должны были подсказать мне, с кем я имею дело.

— Ну теперь вы знаете, — заметил я.

Долорес медленно повернулась и направилась к двери. Я поспешил открыть ее. Долорес вышла, не оглянувшись. У нее была потрясающая походка.

Я вернулся к столу, и тут же зазвонил телефон. Подняв трубку, я услышал голос Кристи Френча:

— Марлоу? Мы хотим видеть тебя в полицейском управлении.

— Прямо сейчас?

— Если не раньше, — ответил он и положил трубку.

Я спрятал склеенный снимок в сейф к остальным, надел шляпу и закрыл окна. Ждать больше нельзя. Я посмотрел на часы: было десять минут пятого. Орфамей могла позвонить с минуты на минуту. Я снял пиджак и запер в стол плечевую кобуру с «люгером». Копы не любят, когда на их территорию приходят с оружием, даже если у вас есть право на ношение его. Им больше нравится, чтобы пред ними представали, смиренно сняв шляпу, и разговаривая почтительно и вежливо.

Я снова взглянул на часы и прислушался. В здании было тихо. Скоро жизнь здесь совсем замрет, и уборщица зашаркает по коридору.

Я надел пиджак, запер дверь в приемную и вышел в коридор. В этот момент раздался телефонный звонок. Я так рванулся к нему, что чуть было не сорвал дверь с петель. Это звонила Орфамей, но мне никогда не приходилось слышать такого голоса: он был не безжизненный и не детский, это был спокойный, холодный, уравновешенный, незнакомый мне голос. Я сразу понял почему.

— Я звоню вам, потому что обещала, — проговорила она. — Но можете ничего мне не рассказывать. Я ездила туда.

Я сжал трубку обеими руками.

— Понимаю, — ответил я. — Вы ездили туда. И что же?

— Я наняла машину, — сказала Орфамей, — и остановилась на другой стороне улицы. Вы не могли меня заметить, потому что там находится похоронное бюро и стояло много машин. Когда вы вышли из дома, я хотела последовать за вами, но не знала улиц и вскоре потеряла вас из виду. Тогда я вернулась к дому.

— Зачем?

— По правде говоря, не знаю. У вас был весьма странный вид, когда вы вышли. А может, просто у меня было предчувствие, ведь Оррин мой брат. Итак, я возвратилась и позвонила в дверь. Мне вдруг показалось необходимым во что бы то ни стало войти туда.

— Со мной тоже иногда так бывает, — заметил я.

— Я позвонила в полицию и заявила, что слышала в доме выстрелы, — продолжала она. — Приехали полицейские. Один из них влез в дом через окно, а потом впустил других. Через некоторое время они позволили войти и мне, но задержали меня там, так как пришлось рассказать им все: кто такой Оррин, и что я солгала насчет выстрелов, и о вас тоже.

— Все правильно. Я и сам рассказал бы им обо всем, при первой же с ними встрече, — произнес я.

— Я подвела вас, правда?

— Да.

— Они вас арестуют?

— Во всяком случае, могут.

— Вы оставили Оррина мертвого лежать на полу. Наверное, вы не могли поступить иначе.

— У меня были на то свои причины, — проговорил я. — Вряд ли они покажутся вам убедительными, но они у меня были. А для Оррина это уже не имело значения.

— О, разумеется, у вас были свои причины, — сказала Орфамей. — Вы очень ловкий человек, у вас на все найдутся причины. Что ж, вам придется объяснять их полиции.

— Необязательно.

— Нет, придется, — с непостижимым удовольствием промолвила она. — Обязательно придется. Они заставят вас.

— Не будем спорить на эту тему, — сказал я. — Человек моей профессии в первую очередь должен заботиться о своем клиенте. Иногда, помогая ему, он заходит слишком далеко… Сейчас со мной так и получилось. Я оказался в уязвимой позиции.

— Вы оставили Оррина лежать на полу, — повторила она, — и мне небезразлично, как они поступят с вами. Я буду даже рада, если вас бросят в тюрьму. Держу пари, что вас это нисколько не пугает.

— Конечно, — согласился я. — Встречу это с радостной улыбкой. Вы видели, что Оррин держал в руке?

— Он ничего не держал.

— Ну, может быть, рядом с его рукой что-нибудь лежало?

— Там ничего не лежало. О чем вы говорите?

— Раз нет, так нет. Это даже лучше, — ответил я. — Ну что ж, до свидания. Меня сейчас вызвали в полицейское управление. Желаю вам счастья на случай, если мы больше не увидимся.

— Лучше пожелайте счастья самому себе. Оно вам может пригодиться. Я в ваших пожеланиях не нуждаюсь.