Младший сын Робин Гуда
Шрифт:
Никто не ждал беды.
И захмелевший Робин Гуд несказанно удивился, когда к нему, потрясая вилами, вбежал Джонни-конюх и дурным голосом заорал:
— Хозяин! Там чужие люди! Рыцарь с воинами и монахи! Прикажете стрелять?
— Отец! — испуганно вскочил Дик. — Это за Маликой!
— Успокойся, мой мальчик, я все улажу, — спокойно ответил Робин Гуд и, чуть пошатываясь, пошел к выходу.
— Робин! — окликнула его уже в дверях леди Мэрион.
Бледная от страха, но очень спокойная, она протянула ему меч.
С мечом в одной руке и кружкой эля в другой, Робин Гуд подошел к воротам. Там его ждали барон Элевтер фрон де Марч во главе вооруженного отряда и отец Никодим, окруженный стайкой монахов.
— Ну, чего надо? — проворчал Робин Гуд. — А, это ты? Мой несостоявшийся зять? Дочь я тебе не отдам. И не надейся. И невестку — тоже. Ты прав никаких на нее не имеешь. Так что — разворачивай коня и убирайся отсюда.
Элевтер фрон де Марч ответил ему надменным взглядом, но действительно отступил, пропуская вперед отца Никодима.
— Именем святой церкви! — завопил отце Никодим. — Именем святой церкви я требую, чтобы вы, сэр Робин из Локсли, выдали мне укрывшуюся в вашем замке женщину по имени Малика, обвиняемую в ереси и колдовстве!
— Ишь ты, как! — рассмеялся Робин Гуд. — И кто, позволю поинтересоваться, свидетель обвинения?
— Благородный барон фрон де Марч!
— Забавно получается… А не получится ли, если я выдам женщину по имени Малика, обвиняемую в ереси и колдовстве, что свидетель обвинения отвезет ее не в темницу аббатства, а в свой замок? А вы, святой отец, вместо того, чтобы судить ее по делу о колдовстве и ереси, обвенчаете их, не спрашивая ее на то желания? Кто из вас сможет клятвенно доказать мне прямо здесь и сейчас, что этого не случится?
— Ты осмеливаешься торговаться со служителем церкви! — возмущенно взвизгнул отец Никодим.
— Да, — спокойно ответил Робин Гуд и сделал добрый глоток из своей кружки.
Отец Никодим задохнулся от негодования.
— Я, — заявил Элевтер фрон де Марч. — Я готов поклясться своей честью в том, что эта женщина будет отвезена в аббатство и заключена в темницу, вместе с находящимся там уже иноземным еретиком и колдуном.
— Подлец ты, барон фрон де Марч, и чести у тебя никакой нет. Не верю я твоей клятве! — с этими словами Робин Гуд допил то, что еще оставалось в кружке и с сожалением оглядел донышко.
— А за это оскорбление, сэр Робин из Локсли, вы мне ответите! — вскрикнул Элевтер фрон де Марч, хватаясь за меч.
— Об этом мы с тобой позже поговорим, — усмехнулся Робин Гуд. — О том, кто кого и за что заставит ответить… А сейчас — клянись мечом своим и пусть тебе в бою не будет удачи, если ты эту клятву нарушишь!
Элевтер фрон де Марч с перекошенным лицом тронул коня и двинулся на Робин Гуда, но один из монахов остановил его угрожающим жестом:
— Клянитесь, сударь, иначе и мы усомнимся в праведности ваших побуждений!
И Элевтер фрон де Марч был вынужден, сложив два пальца и положив их на рукоять меча, пробормотать слова клятвы.
— Так, хорошо, — довольно сказал Робин Гуд.
— Так ты отдашь нам ведьму? — нетерпеливо спросил отец Никодим.
— Нет. Ни за что, — весело ответил Робин Гуд.
— Мы сроем твой замок до основания! — взвыл Элевтер фрон де Марч.
— Можете начинать. Но помните: в каждого из вас нацелена стрела!
— Ты заплатишь за это, Робин из Локсли! — закричал отец Никодим, наступая на Робин Гуда. — Сегодня же я сожгу этого проклятого колдуна! А завтра здесь будет войско епископа! Они уничтожат тебя и твой замок! И ведьма все равно не избежит костра!
Робин Гуд хотел уже ответить что-нибудь эдакое, дерзкое, а то и полоснуть настырного священника мечом, но тут легкая рука легла ему на плечо и он услышал нежный голосок Малики:
— Не надо, сэр Робин. Я пойду с ними…
— Я не пущу тебя, девочка! Даже не думай! Иди немедленно в дом и сиди там тихо, пока все не кончится…
— Нет, сэр Робин. Подумайте о своих дочерях! — грустно сказала Малика и подошла к отцу Никодиму. — Отведите меня к моему учителю! Я готова принять смерть вместе с ним…
Дик выскочил вслед за Маликой и бросился с мечом на барона фрон де Марча:
— Негодяй! Я вызываю тебя!
— Нет, — усмехнулся барон. — Ты не можешь вызвать меня. Ты не рыцарь.
— Зато я — рыцарь! — рявкнул Робин Гуд с такой силой, что конь под Элевтером фрон де Марчем испуганно заплясал.
— Я рыцарь и я вызываю тебя на поединок, я готов силой оружия отстаивать невиновность и честное имя моей будущей невестки и несчастного старика! Об этом будет объявлено завтра же на всех перекрестках, я оповещу об этом всех танов и рыцарей, а так же — о том, что ты, Элевтер фрон де Марч, подлец, негодяй, лжец, трус и… и…
Робин Гуд замялся, не зная, как бы ему еще обозвать барона фрон де Марча.
Так и не придумал, махнул рукой и бросил отцу Никодиму:
— Теперь не ты, а суд Божий будет решать, виновны ли они в ереси и колдовстве!
Элевтер фрон де Марч расхохотался:
— Она никогда не станет твоей невесткой, Робин из Локсли! А вот жена твоя очень скоро станет вдовой… Куда тебе сражаться со мной!
— Однако я выйду против тебя, Элевтер фрон де Марч. И победа будет за мной! Потому что в моем мече — правда! — грозно сказал Робин Гуд.
И в глазах его было столько огня, что улыбка сползла с лица Элевтера фрон де Марча.
— Прощай, Дик, любимый! — простонала Малика, уводимая монахами прочь от замка.
— Нет, девочка, нет! Подожди с ним прощаться! — прокричал ей вслед Робин Гуд. — Я еще жив… И я верю в победу! Я смогу защитить тебя, так что не бойся ничего и не грусти, скоро вы снова будете вместе и мы сыграем свадьбу…
Но в голосе его уже не чувствовалось прежней уверенности. И он еще долго стоял в воротах, глядя на дорогу, и в глазах его дрожали непролитые слезы.
Глава 10. Как Робин Гуд примирился с шерифом Ноттингемским
Леди Мэрион горько плакала, сидя на кожаной подушке в уголке палатки, в которой Робин Гуд облачался в доспехи, готовясь к поединку с Элевтером фрон де Марчем.
Ей было очень жалко Малику.
Она глубоко сочувствовала Дику, понимая и разделяя его переживания.
Но мужа ей было все же жальче, потому что Робин Гуда леди Мэрион любила больше всех людей в мире! Больше самой жизни… И мысль о том, что она может его потерять, причем не когда-нибудь там, в неизбежной старости, а прямо сегодня, сейчас, убивала леди Мэрион. Он — ее свет, ее солнце, ее жизнь, ее любовь! Весь смысл ее существования! Без него мир погрузится в первозданную тьму, без него она не сможет жить, дышать, без него сразу все кончится — все, все, все!