Многовластие
Шрифт:
Вскоре к дверям пробились три представителя полкового комитета. Мрачно озираясь, они явно высматривали, что творится внутри дворца. Никитин вышел вперед и спросил:
– С чем пришли?
Прапорщик Сахаров мрачно ответил:
– Революция углубляется…
Чего он хотел добиться этой загадочной фразой, никто не понял. В тоне сказанного явно слышалась угроза.
Делегация была решительно вытеснена за двери. Однако плотность солдат и рабочих на площади все увеличивалась.
По городу с утра разъезжали бронеавтомобили, из которых стреляли неизвестно по кому. Большевики поставили пулеметы на перекрестках так, чтобы держать под контролем главные артерии. Особенно по Литейному и Невскому проспектам и Садовой улице. Штаб округа был, таким образом, отрезан от Таврического дворца.
Сам дворец подвергался все более частым нападениям извне. Один случай наблюдали многие невольные зрители, в том числе и Алексей. Одна из групп матросов и солдат ворвалась в помещение.
– Где этот негодяй Переверзев?! Держи его, хватай! – угрожающе кричали нападающие, одетые в матросские и солдатские одежды, с виду более похожие на уголовников-рецидивистов, чем на защитников Отечества. – Вот он! – один указал на министра земледелия социалиста Чернова, явно принимая того за министра Переверзева.
Понятно, что матросы хотели отомстить Переверзеву за разгром анархистов на даче Дурново. Чернов вырывался. Он получил тумаков, костюм был изорван. Вождь эсеров был не на шутку испуган. У него дрожали руки, смертельная бледность покрыла его перекошенное лицо, седеющие волосы были растрепаны
– Я Чернов, министр земледелия, эсер! Я разработал программу социализации земель в России, по которой крестьяне получат землю помещиков! – кричал он, вырываясь.
– Где же эта земля?! Выдавайте немедленно! – кричали из толпы.
Неизвестный рабочий, поднеся к его лицу увесистый кулак, орал:
– Ну, бери власть, коли дают!
Через толпу в сторону Чернова неожиданно стал пробиваться Троцкий. Когда ему это удалось, он высокопарно обратился к захватчикам:
– Вы, матросы Балтийского флота, краса и гордость нашей революции! Неужели у вас поднимется рука на вашего социалистического министра, так много делающего для отстаивания интересов народа!
Троцкого знали все, в том числе и по его выступлениям в Кронштадте. Толпа, тянувшая упирающегося Чернова к машине, приостановилась. Воспользовавшись этим, Троцкий, ухватив за рукав помятого министра, увлек его в здание. Инцидент на время был исчерпан.
Но во дворец проникало все больше людей с улицы. Неожиданно послышалось новое требование:
– Перебить всех буржуев! К стенке депутатов-социалистов! Церетели! Где Церетели?
Один из солдат пробился в зал, где находились депутаты. Размахивая ружьем и кулаками:
– Мы требуем выдачи Церетели! Если он сам не выйдет, то мы войдем и выведем его отсюда.
Солдата с трудом вывели из зала. Никитин знал, что известный меньшевик, министр почт и телеграфов, находится в здании. Выдать его повстанцам с криминальным душком было бы слишком. Нужно срочно что-то предпринимать.
Глава девятая. Отступление
Василий Кириллович отступал вместе с обозом раненых. Медицинская часть вынужденно перебазировалась вглубь Российской территории, чтобы не оказаться в руках неприятеля. Следовало добраться до ближайшей железнодорожной станции. Передвижение сопровождалось большими трудностями. Солдаты, предназначенные для переноса раненых, куда-то исчезали. Их явно не хватало. Часто носилки перетаскивали врачи и женщины-санитарки, которым это было не под силу. Все, без чего можно было обойтись, бросали.
Измученные и выбившиеся из сил, наконец добрались до санитарного поезда, в который спешно грузились. Василий Кириллович, получив благодарность от главного врача, спешил домой, на работу. Наступление на фронте для него окончилось.
Прапорщик Авдеев с неизменным солдатом Федотовым Лёвой и попутчиками – офицерами долго пробирался на Восток, то обгоняя, то догоняя позорно бежавшие войска. Постоянно сзади слышались звуки выстрелов вражеских винтовок и пулеметов. Всюду Авдеев расспрашивал солдат, какого полка они будут. Не все отвечали, косясь на офицерские погоны, но, в конце концов, становилось понятно, что его подчиненные где-то недалеко.
– Догоню, заставлю остановиться! – говорил он попутчикам.
Но пока догнать не получалось. От бессилия начал впадать в депрессию. Хотелось пустить себе пулю в лоб. Не видеть! Не знать! Вместо зарослей кустарника начались возделанные поля. Виднелись села Белоруссии. Живописные, хотя и не богатые, они поднимали дух.
– Господин прапорщик, – сказал Федотов. – интересная мысль пришла мне в голову.
– Что за мысль, выкладывай. Выкладывайте, поправился он, помня изменения Устава.
– Сколько солдат убегать не будет, голод заставит его искать пропитание. Полевые кухни потерялись. Значит…
– Понял! Будет заниматься мародерством и грабежом. Отличная мысль! Пойдем, проверим.
Они завернули в ближайший хутор. Картина, которую они увидели, поразила своей отвратительностью. С десяток солдат сидели на улице за столом, уставленным угощениями. Посередине стояла полупустая бутыль с самогоном. Лица солдат были перекошены от спиртного. На столе валялись куски недоеденного сала, хлеба и других продуктов. Пожилые хозяин и хозяйка стояли на коленях тут же, недалеко от стола. Из глаз хозяйки блестели слезы. Мародеры, видимо, требовали деньги с них.
Бешенство появилось в глазах у Авдеева. Он выхватил пистолет, взвел курок и закричал:
– Всем встать! Руки вверх!
Застигнутые врасплох, лишенные оружия, все десять опешили и подняли руки. Некоторые дожевывали пищу, другие глотали не пережёванное. Федотов наставил на них ружье.
– Встаньте, – приказал Авдеев хозяевам. – Что эти мародеры с вас требовали?
– Деньги. Мы отдали, что было. Не знаем, как дальше жить. А они еще хотят, – говорила женщина. Мужу было не до слов, он переживал позор стояния на коленях.
– Мародерство и вымогательство при особо тяжких обстоятельствах. Самовольное оставление позиций. И еще десяток обвинений. Хватит, чтобы расстрелять на месте, – говорил он дезертирам.
– Мы все вернем, – сказал старший, – можно руки опустить?
Не дожидаясь разрешения, он стал доставать из кармана измятые деньги и протягивать их хозяевам.
– Все вернули?
– Кажется, все. Да, точно, все. Спасибо вам, господин офицер!
– Что делать с вами? – задумчиво спросил, не ожидая ответа, Авдеев