Модельер
Шрифт:
Клод встал и направился к двери, всем телом ощущая ее взгляд.
— Прости, Розмари. Все кончено. — И быстро вышел из комнаты.
Клод пришел в ужас, когда через пятнадцать минут подошел к своему офису и услышал голоса Лебре и Розмари.
— Ваша жена, — сказал Лебре, вставая из кресла Клода, — как приятно. Вы не говорили мне…
— Мы не живем вместе и ждем развода.
— Клод, дорогой, не распространяй мерзкие слухи. Месье, он вводит вас в заблуждение. Мы только что обсуждали нашу новую квартиру. Это мелочи, дорогой. Действительно! Я позволю тебе вернуться к своей работе. Я знаю, что каждый художник должен иметь свое пристанище. Я знаю это… преодолев столько трудностей. — Вставая с кресла, она взглянула на Лебре и подмигнула. — Я позвоню тебе позже, — сказала она, целуя Клода.
— Извините за неразбериху. Мы собираемся разводиться, — сказал Клод и снова покраснел.
— У нас была интересная беседа о вас, — Лебре сделал многозначительную паузу. — Розмари поведала мне, я полагаю, это можно озвучить — у вас есть другая женщина…
— Если бы я знал, что салон де Сильван беспокоится о таких вещах… — Клод замолчал. Он начал понимать, что Лебре использует различные способы, чтобы нащупать слабое место своих жертв. Все еще стоя на пороге кабинета, он вдруг снял пиджак с крючка.
Лебре встал.
— О нет, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Вы должны знать, как быстро распространяются слухи в этом аквариуме, который мы называем Парижем…
— Буду премного благодарен, если вы исключите обсуждение моих личных проблем из нашего рабочего диалога, — сказал Клод.
Лебре сделал паузу и улыбнулся.
— Конечно, конечно. Я не мог даже предположить, что разговор о вашей личной жизни настолько вам неприятен. — Он подошел к двери раньше Клода. — И еще одна небольшая деталь, — добавил он обыденным тоном. — Я решил, что в нашем завтрашнем заявлении для прессы не будет ни слова о том, что свадебное платье было создано здесь, в нашем салоне. Так будет лучше и для вас, и для нас.
Клод промолчал.
— Мы предоставим только выдержки из интервью, которое вы дали Кэролайн. Понимаете, вашу биографию, информацию о платье мадам Кутюрье и краткие обзоры прессы. Кэролайн и я понимаем, что вам требуется небольшая помощь в области связей с общественностью. Я уверен, что, проведя так много лет в маленьком городке, у вас было мало шансов узнать о благотворном действии рекламы.
Он вздрогнул, услышав новую фамилию Валентины.
— Я выполнил это платье в своем собственном ателье. Если говорить что-либо другое, то это будет ложью, — голос Клода дрожал.
— Я не уверен, что мы сможем сотрудничать, если не получим права на этот фасон. Вы должны принять решение до завтрашнего дня.
Тон голоса Лебре стал холодным и официальным; атмосфера в офисе накалилась. На ковре, прямо перед собой, Клод заметил глубокие отпечатки острых каблучков Розмари. Он набросил пиджак и вышел из здания.
Глава 14
Он увидел ее. Может быть, какой-то безумный купидон пустил стрелу, и она отправилась прогуляться именно сюда. Или это произошло потому, что он мечтал об этом? Она была одета в серый хлопковый костюм с рукавами три четверти, из-под жакета выглядывал белоснежный воротничок блузки. В черных босоножках она шла в сторону площади Виктории. Может, чтобы увидеть его? Может, чтобы сказать ему о своей ошибке? Нет, это была не она. Да, это была она: высокие скулы, острый подбородок, большие голубые глаза и длинные ноги, в облегающей юбке. Почему она была в Париже, а не занимается любовью где-нибудь на золотом песке в медовый месяц? Тридцать первое июля. Как много прошло времени? Она вернулась на работу, но она уже никогда не будет прежней. Каждая частичка ее тела необратимо трансформировалась из-за того, что обручальное кольцо на ее палец надел не тот мужчина.
Она подходила все ближе, уже была перед ним, но все еще не узнавала его, не думала о нем. Он, не колеблясь, быстро подошел и взял ее за локоть, как это сделал бы похититель, молча и не раздумывая.
— Валентина, — он громко произнес ее имя, словно был хозяином! Она с удивлением взглянула на него. Не говоря ни слова, ни о чем не думая, не глядя на нее, он обнял ее за талию и повел к скамейке на узкой боковой улочке.
— Валентина, — произнес он вновь, садясь рядом с ней.
Она выглядела смущенной.
— Как странно встретить тебя так неожиданно!
— Все для тебя странно, не так ли?
Она пыталась вырваться из его объятий, теперь он держал ее кисть.
— Клод, пожалуйста, отпусти, мне больно.
Он выпустил ее руку.
— Ты практически лишила меня жизни. Я не ожидал увидеть тебя, но сейчас, я полагаю… Я всегда хотел увести тебя туда, где никого, кроме нас, не будет.
— Я не видела тебя с… о, платье, какой успех! Мои поздравления.
— Я думаю, что это я должен поздравить тебя, — сказал Клод.
— Клод…
— Замужество. Валентина. Скажи мне…
Мимо прошел продавец цветов, в его тележке были белые ромашки.
Валентина прошептала:
— Клод. — Она на мгновение замолчала. — Я знаю, что не должна этого говорить, это безрассудно, но я скажу. С тех пор как мы расстались, меня тянуло к тебе, словно магнитом. Знал ли ты, что оказал огромное влияние на мою жизнь, и не только тем, что создал роскошное платье. Что бы я ни делала, я думаю о тебе, о благородных чертах твоего лица, о твоей простоте. Ты тот человек, которому я могу сказать все и обо всем. Но я уверена: будет лучше, если мы никогда больше не увидим друг друга.
— Сначала ты воскресила меня, затем убила.
— Клод, погоди, не все так драматично, — сказала она, вставая со скамейки. Они пошли бок о бок. — Я счастлива в замужестве, но ты и я всегда будем связаны непостижимой внутренней связью. Один только вопрос: можем ли мы видеться вот так или ты хочешь чего-то большего?
— Валентина, — он обхватил ее руки и прижал к себе.
Они посмотрели друг другу в глаза. Она отвернулась.
— Ты должен отпустить меня. Я и так уже опаздывала до твоего похищения, — сказала она и неожиданно улыбнулась. Улыбнулась? Как может улыбка быть такой печальной? Валентина, его Мона Лиза. Как могут проявляться на ее лице такие разные, противоположные эмоции? Он отпустил ее нежные, холодные руки.
Когда она сворачивала за угол, он заметил, что ее рука коснулась волос.
Конечно, он хотел большего. Он никогда не сдастся. Он посмотрел на вывеску прямо перед собой: улица Друо. Неужели такое возможно? Место его новой работы располагалось в нескольких минутах ходьбы от аукционного дома.
В этот день Клод не вернулся на работу, а поехал прямо в Сенлис. Он ни о чем не думал, его мозг был пуст, как белые стены его нового офиса. Что ожидало его в будущем? Все, что он ценил в своей прошлой жизни, теперь не представляло никакого интереса. Сестра на работе, его друг Анатоль отправился на отдых со школьниками-инвалидами. Племянники проводили каникулы в доме кузена в Лу-Велью.
Сенлис выглядел абсолютно скучным городком. Было ли это связано с жарой, или такое впечатление складывалось из-за извилистой реки Нонет с медленным течением, или из-за отблесков на поручнях лестницы пустой школы напротив дома, или из-за безлюдных узких улочек? Казалось, что исчезли даже обитатели городка. Может быть, вода Нонет стала настолько плохой, что многие здешние жители отравились?
Почему он так долго оставался верен Сенлису, корням своей яблони? Агнес давно уехала отсюда. Жюльетт жила в двух шагах от своего старого дома, но каждый день ездила в Париж. Ее муж, Бернар, наслаждался причудливой деревенской атмосферой Сенлиса, но вел много юридических дел вне города и часто уезжал. Клод сновал от дома к машине. Он грузил книги, рисовальную бумагу, ручки, ткани, вот, наконец, еще два чемодана с одеждой. Он прикрыл дверь мастерской, но не запер ее.