Чтение онлайн

Если первый день модной Недели был очень торжественным, то второй — ярким и событийным. В программе значилось дефиле российских звёзд шоу-бизнеса, и это вызывало у манекенщиц дух соперничества.

— Russian it-girls! Wow! Let's look! — первой по этому поводу высказалась немецкая модель Татьяна Патитц, и в её устах эта фраза прозвучала азартно и задиристо. Она сама была звездой в мире моды, королевой подиума, и прилетела в Москву лишь для одного выхода. Совсем недавно Татьяна стала лицом очень модной и дорогой джинсовой японской марки Uniglo. Её популярность росла, девушка сама была на гребне успеха и проявляла острый интерес к другим любимчикам фортуны.

Со слов Татьяны в большой гримёрной завязалась оживлённая беседа. Посыпались реплики. Топ-модели и визажисты болтали, как простая обычная городская молодёжь.

— О, многие так капризны и привередливы! — заявил один мастер макияжа. — Я их гримировал, и одна блондинка, дочь какого-то крупного политика, устроила настоящий скандал!

— Почему?!!! — возникло всеобщее удивление. — Она не хотела выступать?

— Она отказывалась надевать платье, сшитое именно для неё! — продолжил визажист.

Сообщив это, рассказчик многозначительно приумолк и обвёл взглядом своих слушательниц. Все их красивые лица выражали недоумение. Ведь в модельном бизнесе есть закон: никогда не отказывайся надевать дизайнерскую вещь только потому, что она не нравится тебе. Насладившись произведённым эффектом, он продолжил:

— Она так безобразно кричала, что оно её полнит, и что-то там ещё по-русски. Я не всё разобрал.

— Я случайно услышала! — весело подхватила Джейн. — Блондинка заявила, что не замолчит и что заткнуть ей рот сможет только её стоматолог.

— Кто-то зарабатывает свою известность на отрицательном обаянии, изумляя публику скандалами, — подметил другой стилист. — В модельном бизнесе так поступают разве что те, кому пора сходить с подиума по возрасту. Они так напоминают людям о себе.

Посмотреть дефиле московских светских львиц отправились все, кто не был неотложно занят. Джейн тоже выкроила немного времени. В отличие от профессиональных выходов манекенщиц на этом показе объявлялось имя каждой новоявленной модели. Джейн выделила среди всех остальных певицу Кристину Орбакайте и сценаристку Ренату Литвинову. Обе обладали неповторимой харизмой, обе показались ей яркими индивидуальностями и изысканными женщинами. Впрочем, Кристину Джейн полюбила, увидев как-то по телевизору в фильме «Чучело». Это было ещё в Казани. Школьницу Женю Воронину потрясла пронзительная актёрская игра Кристины. А Литвинова была какой-то гремучей смесью ума и утончённой красоты, манерной хрупкости и редкой ломкой женственности. У них обеих было чему поучиться. Для таких женщин, как они, творил великий Кристиан Диор. Он утверждал, что самой привлекательной женщина становится к тридцати пяти годам, когда проходит её первая молодость, расцветает ум, и она нуждается в шике.

Возможно, Джейн смогла бы выделить кого-то ещё, но всмотреться внимательнее ей помешал странный человек.

Он подсел к ней и бесцеремонно завёл разговор, как со старой приятельницей.

— Здравствуй, красавица! — сказал он по-русски.

— Добрый день! — осторожно ответила Джейн. — Мы знакомы?

— Разве нет? — притворно изумился он.

Джейн поглядела на него внимательнее. Коренастый мужчина среднего роста, лет сорока. Трехдневная щетина на щеках, нарочитая небрежность в одежде, крупные перстни на пальцах рук. Быстрая речь, цепкий, лукавый взгляд, двусмысленная фамильярность.

— Нет, я вас не знаю, — холодно сказала Джейн.

— Надо же! А я тебя знаю. Евгения Воронина. Парижское агентство «Vivat». Точно?

— Да. И что?

— А я Жора. Жора Липштерман. Ты обо мне не слышала?

— Нет.

— Тогда будем считать, что я тебе представился. Как тебе цветочки в номере? Понравились?

— Так это от вас? А, вы представитель спонсоров!

— Ну, да, представитель всех спонсоров сразу! — хохотнул он.

— Спасибо, цветы красивые. Думаю, все девушки остались довольны таким подарком.

— При чём тут все девушки? Такую корзиночку доставили только тебе! Если бы каждой, то пришлось бы грузовик заказывать.

— Как-то туманно вы выражаетесь, — Джейн огорчилась, что он ей помешал, и насторожилась. Ей не терпелось отделаться от Липштермана.

— Я уполномочен передать тебе приглашение на ужин, — в своей фривольной манере заявил Жора.

— От кого?! От спонсоров?

— Какая же ты, девонька, недогадливая! — иронично заявил Липштерман. — Совсем испортилась в Европах! Приглянулась ты одному владельцу заводов, газет, пароходов, вызвала его бурный интерес. Желает познакомиться ближе. Он не кусается. Вполне приличный, воспитанный мужчина.

Разговаривая с Джейн, Липштерман успевал скользить взглядом по окружающим. Некоторые сами приветствовали его жестами, либо подходили и запросто жали руку.

— Я тут всем приятель и представитель! — гордо заявил Жора.

— Я всё поняла. Вы посредник. Сводник, — жёстко заявила Джейн.

— К чему такой грубый тон? — нарочито ласково пожурил Липштерман. — Я-то проглочу, а уважаемых людей обижать нехорошо. Не дури, поужинай с дядечкой. Не доводи до скандала. А уж он-то как обрадуется!

— Какого скандала?

— Ну, неужели солидный мужик будет тут, у всех на виду, за тобой тенью бродить и уговаривать? Полно ершиться и ребячиться! Будь проще. От тебя не убудет. Улыбнёшься, ручку ему дашь поцеловать, а он тебе на пальчик — колечко на память о вашей встрече. И ты опять свободна! Кати обратно в свой Париж. Все останутся довольны. В том числе и я, — пояснил Жора.

— Мне ничего не надо, — упрямо заявила Джейн.

— Какая же ты несговорчивая! Многие девушки сами ищут способ связаться со мной, да не к каждой я обращаюсь. Ладно, подумай пока день-другой. И береги себя, ой, береги! — осклабился Липштерман.

— Что вы имеете в виду?

— Так мало ли! Умом Россию-то не понять. Возможны казусы. Кирпич на голову упадёт, каблук на подиуме сломается, не тот грим наложат, таксист не туда завезёт. Ну, ладно, не пугайся, не пугайся. Я же шучу. Увидимся! — он дружески помахал ей рукой.

Липштерман растворился в толпе, оставив обескураженную Джейн наедине со своими досадными догадками. В Европе гуляли всякие слухи о больших возможностях и шокирующих выходках некоторых российских нуворишей, но до сих пор Джейн полагала их несколько преувеличенными. Она видела телесюжет о юной победительнице конкурса красоты, которой неудачливый поклонник жестоко отомстил — ей плеснули в лицо соляной кислотой. Вспомнилось и о расстрелянной в подъезде жилого дома российской модели, но… Но. Мало ли чего случается во всём мире. Нельзя все события примерять на себя. Так можно и с ума сойти.

Джейн не раз вежливо отвергала нежелательные и даже непристойные предложения, но этот случай показался ей особенным. Всё очень напоминало скрытую угрозу. Джейн решила не устраивать шумиху, не разглашать неприятный инцидент, но всё тщательно взвесить, обдумать. Ведь любое её неосторожно брошенное, излишне эмоциональное слово могло обернуться против неё самой. Советоваться ей было не с кем. Тётя Тамара мертва. Клим вовсе не знает, кто она такая. Звонить в парижское агентство глупо. Вокруг сновало множество людей, и охрана присутствовала, но она ощущала себя одинокой и беззащитной в этом окружении. Впрочем, у Джейн был надёжный таксист, который уж точно всегда доставит её, куда следует. Хотя Анатолий был далёк как от условностей мира моды, так и от нравов элитной тусовки, но мысль о нём принесла девушке некоторое успокоение.