Чтение онлайн

Уже полгода эта палата, эти бледно-серые стены и холодный, кафельный пол являются моим домом.

Домом, который я покидаю максимум на два часа, этого времени хватает, чтобы съездить в дом отца, принять душ и взять чистые вещи.

Крёстная уговаривала меня жить своей жизнью и положиться на Бога, но я не могу.

Чувство вины просто не дает мне покоя. Я виноват в аварии, и я готов на все лишь бы искупить свою вину. Но я бессилен.

Вот он: вечно бодрый, уверенный, красивый, молодой мужчина. Его волосы едва тронуты сединой, а на лице почти нет морщин. От его уверенности и жизнерадостности не осталось и следа.

Голова отца перебинтована, из приоткрытого рта торчит прозрачная трубка, через которую в его легкие поступает кислород. Губы полопались и теперь шелушатся. На мониторе, справа от койки, подрагивает размеренное сердцебиение.

Вот уже полгода я жду, что он очнется – но этого не происходит.

Входная дверь тихонько скрипнула и приоткрылась. В палату вошла светловолосая женщина в темно-синем платье. Ее бледные руки сжимали дюжину кремово-розовых калл. Она всегда их приносит, говорит, что папа их очень любил. Я даже этого не знал. Какой же дерьмовый сын из меня был…

– Эдисон, - я оставил легкий поцелуй на ее напудренной щеке. – Я думал ты приедешь завтра…

Забирая из ее рук букет, и я принялся искать вазу. Медсестра каждый раз ставит ее в разные места, словно прячет от нас. До чего же вредная женщина.

– А где Мия?

– Я приехала одна, – кратко ответила Эдисон. Ее голос был тих и мягок, впрочем, как и всегда. Она поманила меня к койке, которая служила мне кроватью, и пригласила присесть.

У меня засосало под ложечкой.

– На самом деле Доктор Де Фин пригласила меня.

– Эдисон, я прошу тебя, - резко ответил я, вскакивая на ноги. Этот разговор всегда выводил меня из себя. – Я даже слышать об этом не хочу.

– Марк!
– Эдисон повысила голос. Под ее большими голубыми глазами образовались темные круги. За то время, что папа находится в коме, женщина постарела лет на десять. Как же я раньше этого не заметил? – Я просто прошу тебя выслушать меня. Просто послушай, о большем я и просить не смею.

– Эдисон…

– Марк! – Закричала женщина, тем самым удивив меня. Никогда прежде я не видел ее такой. – Кайл мертв. Его мозг мертв. Он не вернется. Я понимаю, что ты не хочешь это принимать. И мне тоже хочется верить в другой конец, но его нет.

Я взрываюсь.

– Эдисон, не будь глупа! – Женщина вздрагивает, ее глаза наполнились слезами. – Посмотри на него, - я указал на отца, лежащего на койке в ворохе проводов. – Он здесь, его сердце бьется, а легкие дышат.

– Марк, мозг твоего отца мертв. Жизнь в его теле поддерживают аппараты.

– Я не верю в это, – я тряс головой, словно отгоняя наваждение. – Это не может быть правдой.

– Мы должны отпустить его, - после недолгого молчания, произнесла Эдисон.
– Ангелам место на небе.

Я не могу произнести ни слова. Словно у меня пропал дар речи. Все, что я мог делать – это стоять столбом и смотреть в пустоту, сжимая до боли кулаками.

– Он бы хотел этого, - Снова начала Эдисон.

– Ты не можешь знать этого.
– Резко ответил я.

– Но я знаю, - Эдисон вставала с кушетки и подошла ко мне. – По ту сторону смерти кое-кто уже слишком долго его ждет.

Женщина расстегнула свою маленькую, черную сумочку и достала из нее старую, потрёпанную временем фотографию и протянула ее мне.

Отец (таким я впервые его увидел: молодым и переполненным светом) обнимает милую блондинку, которая очень похожа на Эдисон в молодости. Отец улыбается, но глаза переполнены грустью. На обратной стороне фотографии, его почерком написано:

«За день до того, как моя жизнь разлетелась вдребезги».

Я непонимающе уставился на фотографию:

– Кто это девушка? – Тихо спросил я. – Это на ее могиле мы были в тот день?

– Да, Марк, – вытирая слезы, подтвердила крёстная. – В тот день, Кайл навещал именно ее могилу.

У меня не нашлось слов. Еще несколько минут я устало всматривался в фотографию, мечтая еще хотя бы раз увидеть улыбку отца, услышать его голос, смех.

– Отпусти его домой, Марк, – нежно проговорила Эдисон.

– Но его дом здесь, – озадачено пробормотал я, сомневаясь в своей правоте.

Эдисон отрицательно покачала головой:

– Его дом рядом с ней.

– Я не знаю, хватит ли у меня сил отпустить его.

– Отец воспитал тебя сильным и храбрым. Это твой шанс доказать ему это.

Я сам не верил в то, что собирался сделать.

– Хорошо.

– Хорошо? – Удивленно переспросила Эдисон. – Я нерешительно кивнул в ответ.

От ее лица отхлынули все краски. Пройдя вглубь комнаты, Эдисон нажала на кнопку вызова и через минуту, тяжелым шагом, в комнату вошла Доктор Де Фин.

– Вы готовы?
– Мягким голосом спросила она, переводя свой взгляд с меня на крёстную. Мы лишь кивнули в ответ. – Хорошо. Сейчас я отключу систему жизнеобеспечения, и Ваш отец будет дышать самостоятельно.

– И что будет потом? – Полным ужаса голосом спросил я.

– Либо Мистер Купер будет справляться самостоятельно, либо… - Она замолчала, и я продолжил вместо нее:

– Умрет.

– Марк, мне жаль, – и ее голос, в самом деле, был пропитан сожалением. – Но вероятнее всего, сердце Вашего отца вскоре перестанет биться. Будьте к этому готовы.

Эдисон сжала мою руку, под звук затихающей аппаратуры.

Воздух перестал поддаваться в его организм. Оглушающую тишину разбавлял стук сердца. Я стоял и мысленно считал удары: Один, два, три, четыре…

Он дышит, его сердце бьется. Он сможет, он выкарабкается.

– Его давление падает, – я услышал голос доктора и перевел на нее взгляд.

– Что это значит? – Опустив глаза, она молчала. Да и вряд ли тут нужны слова.

Из моих глаз брызнули слезы, упав на грудь отца, я вцепился в его больничный халат.

– Нет. Отец, нет! Ты не можешь оставить меня, - рыдания сотрясали мое тело. Дыхание перехватило. – Папа, пожалуйста…

Один удар.

Второй.