Чтение онлайн

Что если, я для них ценность, но как вещь? Которая делает их сильней, и как единственная, с кем они могут удовлетворять потребности?

Я не хочу позволять себе чувствовать к ним что-то большее, чем они ко мне. Я должна точно понимать, кто я для них.

Ерзаю, убираю тяжеленную руку мужчины с талии, разворачиваюсь к нему лицом. Он приоткрывает глаза, вопросительно щурится.

Слова Агаты и мои колебания не выходят из головы, я повторяю ее вопрос вслух:

– А у тебя есть кто-то, кто тебе дорог? Больше всего на свете?

Красные огоньки в глазах Тони гаснут лишь на мгновенье. На крохотную миллисекунду. И вспыхивают еще острее и жарче.

– Конечно. Разве ты сомневаешься, малышка?

Я поворачиваюсь обратно к стене, скрывая, как губы сами по себе растягиваются в улыбку.

Глава 20

Меня будит холод и дискомфорт. Натягиваю одеяло до носа, поворачиваюсь лицом к Тони.

Которого нет.

Моргаю. На локте приподнимаюсь и смотрю по сторонам, на зашторенное окно.

Черт! Черт! Дьявол!

Вскакиваю, понимая, что я проспала, никто меня не разбудил на утренний разговор, и уже день, если не вечер. То есть… Оборотни уже ушли в свои бункеры.

А с Агатой что?!

Клетка пустая, дверь нараспашку болтается. Покореженный ошейник лежит в углу на полу, рядом с ним засохшие бурые капли.

Кровь.

Неужели они все-таки…

Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. В висках простукивает, в душе разливается ртуть. Холодная с металлическим привкусом.

Охренеть просто…

Поэтому они меня не разбудили, чтобы не мешалась? Сразу решили, как поступят, все разговоры им не нужны были. Конечно, они же мужчины, альфа-самцы, кто там еще…

Взлетаю по лестнице, бегу по коридору на кухню-столовую, хочу в дверь с размаху ворваться и разборки устроить.

Но нет.

Хватит, набегалась, надо мыслить разумней. Сначала разведаю обстановку, не верю я, что Снежные могли что-то плохое сделать, ведь я не чувствовала в Тони кровожадности.

А в Яре?

…

На кухне трое. Дан за столом и еще двое… людей или нелюдей… сидят прямо на полу перед кофейным столиком с шахматной доской: седоватый рослый мужчина и девушка-шатенка со стрижкой каре. При моем появлении они синхронно поднимают головы, глядя на меня.

– Приветик, - Дан лениво взмахивает рукой.

Настороженно впиваюсь взглядом в сидящих, прохожу вперед. У мужчины мимика отсутствует, взгляд потухший, смотрит сквозь меня, а у шатенки на лице любопытство, вздернутые вверх брови.

Тут какая-то на удивление спокойная атмосфера, будто это не сходка хищников в предвкушении оргии, а собрание друзей за предновогодним столом. Стол, кстати, действительно завален едой и напитками, аромат соответствующий – желудок сразу напоминает о своем существовании. Из колонки звучит негромкая музыка.

Стараюсь дышать спокойно, вполне миролюбиво спрашиваю:

– Привет, всем. Как рана, Дан?

Седоволосый издает фыркающий звук.

Дан скалится в улыбке, демонстрируя ряд острых, почти звериных, зубов:

– Сойдет. Спасибо.

– Да… Не за что. А где… остальные?

Девушка встряхивает копной волос, звонко говорит:

– Я - Злата. Это - Слепой, - показывает на мужчину. – С Даном вы уже познакомились. А Семен на улице, оленя разделывает, скоро придет.

Киваю. Я думала их будет больше. Мысль о том, что девушка одна, а мужчин трое, я благоразумно глушу.

– Я - Ника. Рада знакомству.

Слепой качает головой, отворачивается к шахматной доске. Слышу бурчание:

– И чего только в комнате не сидится… Слон А четыре – Эф семь. Шах.

Он и вправду слепой? Фигуру переставляет за него Злата, и прежде, чем я успеваю придумать достойный ответ Слепому, она машет мне жестом, корчит лицо, мол не обращай на него внимание.

– Я все вижу, - говорит Слепой.

Она отрицательно мотает головой - не видит.

Я бы посмеялась, да вот после увиденного в подвале мне не смешно. Только собираюсь прямо спросить, что с Агатой, как ко мне подходит Дан, держа два бокала в руке.

– Расслабься, Слепой. Все зашибись, праздник же, ну. Часа через три будет луна, вот тогда и повоем. На вот, возьми, - всовывает мне в руку бокал с красной жидкостью и палочками корицы - глинтвейн.
– А Ярый и Тонич - всё. Закрылись по бункерам. Час назад.

Злата деловито заправляет прядь волос за ухо, рубит слона конем. Рассеянно добавляет:

– И лазутчицу с собой взяли.

– Шах. Ладья дэ один – дэ восемь.

Падаю на ближайший стул. Машинально подношу бокал ко рту, глотаю пахучую жидкость. Глинтвейн обжигающе скользит по пищеводу, но я не чувствую вкуса. И тепла тоже.

Заставляю себя молчать. Хотя в мозги колючками впивается вопрос – зачем? Зачем они взяли Агату с собой?! Но что не убили, это радует, не все потеряно, значит я не ошиблась в них, так что можно держаться плана.

Слепой вздыхает:

– Человек в стае, куда смотрят древние.

Злата пытается пнуть его под столом ногой, но седой оборотень невозмутимо отстраняется, и она промахивается. Дан разводит руками:

– Он у нас перед полнолунием впадает в маразм, старик совсем. Помереть луна не дает, но и жизнь такая себе…

Слепой запускает в него пешкой. Дан ловит ее одной рукой перед самым носом.

Злата доверительно говорит:

– Ему около трехсот лет, он сам не помнит точно. Зато традиции в него въелись хорошо.

Воу. Отпиваю еще глоток. Почему я уже практически не удивляюсь?

– А Яру сколько?

– Сотня в этом году, юбилей будет отмечать.

– Шах.

Боже. А я сомневалась между тридцатью и сорока. Какой же древний муж мне достанется… Когда от первого избавлюсь.

– А Тони?

– Он не говорил. Но он младше Яра.

Я заметила. Надеюсь, не на десяток лет. А хотя бы на пятьдесят. Впрочем, я думала ему лет двадцать пять, не больше.

– Вы еще гномиху к нам притащите, для полного комплекта. Мда… Медведь, молодой Альфа, раненный, полукровка, предательница и человек. И то, медведь и Альфа ушли. Из-за человеческой девки. И всех защищать кто будет, если что-то случится? Дряхлый, слепой волк. Хотя есть еще Семен…