Чтение онлайн

— Слушай, соседка, у тебя хватит топки-то до весны?

— Не знаю, а вот муки, пожалуй, маловато.

— Кажется, керосин в кооперативе кончается.

И все-таки пожилой народ многому научился. Наташе Осиной уже шестой десяток, но она выучила все буквы и цифры, умеет написать свою фамилию. У молодых женщин и вовсе дело спорится. Маня Алексеева упорно не бросает вечернюю школу, дома пишет одно упражнение по русскому языку за другим. Только в толк не возьмет, почему слово от слова отделяется. Фразу «Будем пахать пар» пишет «будемпахатьпар». А Клавдя Громова увлеклась чтением. Долго читала, может быть, целый месяц, но осилила книгу «Ташкент — город хлебный». А дочитав, пересказала вечером содержание книги соседкам.

Повеселел турковский народ. Уже никто не гнет спину на помещиков и купцов. Дети, а также и желающие взрослые учатся бесплатно. Бесплатно всех лечит и больница.

В Турках уже много комсомольских ячеек. Они почти во всех учреждениях села. То тут, то там выступает райкомовец Сергей Кудель-кин с докладами, агитирует молодежь учиться. Но чаще и чаще приходит мысль о себе:

— А как же ты сам, Серенька? Уж тебе-то самому и вовсе надо учиться.

Не покидает парня мечта о дальнейшем образовании. Да не просто о среднем, а о высшем. Только держит он свою мечту втайне ото всех. В школе уже есть десятилетка. Но как же он, взрослый парень, сядет на парту с детишками? Приобрел Сережа учебники за восьмой и девятый класс, штудирует материал самостоятельно. Эх, как это трудно! А главное — маловато времени: оно все уходит на комсомольские дела и такие безотлагательные. Едет Сергей в деревни проводить собрания — учебники с собой. Мечтой о дальнейшем образовании он, можно сказать, «заболел».

— Что это ты подолгу в книжку смотришь? — спрашивает мать. Не хочет пока Сергей признаваться, что изучает учебники, запоминает теоремы:

— А я, мама, стихи учу. Мне сегодня выступать.

— Сереня, расскажи мне свое стихотворение. Как я люблю их слушать!

Как отказать матери, смотревшей на сына такими любящими глазами?

— Хорошо, слушай.

И Сережа стал декламировать:

Колосилась в поле рожь густая, Шевелились усики овса. Где-то за деревней, догорая, Девичьи звенели голоса.

Где-то с переборами тальянки Песня угасала на ветру. В эту ночь ему не до гулянки, Комсомольцу Дьякову Петру.

В эту ночь его не занимала

Любушка из ближнего села:

Полоса не вспахана лежала,

Молодого пахаря ждала.

Бронзовый от летнего загара,

С комсомольской хваткою «на ять»,

Он один из сотни коммунаров

Трактором умеет управлять.

Чуть заря, что рдея по-над лесом,

Росами упала, зеленя,

Пахарь выводил из-под навеса

Рослого железного коня.

Знает пахарь, сердце не забьется,

Если в сердце нет горячих сил.

Не водой студеной из колодца,

А бензином друга напоил.

По-над лесом ноченьки бездонной

Моториста скука не возьмет,

Выезжал он с песней забубённой,

С той, какую Любушка поет:

(И Сережа запел)

— По дорожке неровной, по тракту ли

Все равно нам с тобой по пути.

Прокати нас, Петруша, на тракторе,

До околицы нас прокати.

Прокати нас до речки, до мостика,

Где шумят серебром тополя.

Запевайте-ка, ленинцы, песенку

Про коммуну, про наши поля.

Не помяты дождем, не повыжжены

Наши полосы в этом краю.

Кулачье на тебя разобижено,

На счастливую долю твою.

Им бы только ругаться да лаяться,

Злоба льется у них через край.

Кулачье до тебя добирается,

Комсомолец лихой, не зевай».

(Кончил Сережа петь, говорит дальше:)

— Песня наливается и крепнет,

Не сорвется голос молодой.

Далеко оставлена деревня,

Утопает в дымке голубой.

Легким черноперым черноземом

К полосе ложится полоса.

— Стой, Петрушка, — злобою знакомой

С полосы несутся голоса.

— Стой, Петрушка, побалакать надо,

Посчитаться надо за дела,

— У межи кулацкая засада

С вечера Петрушу стерегла.

— Посчитаться надо, поквитаться

Нам с тобой, собачий депутат.

С солнышком собаке не видаться,

Ну-ка, поворачивай назад.

Месяцу и снится и не снится

То, что не опишешь и пером.

Злобой перекошенные лица,

Хрюкая, склонились над Петром.

Замолчала робкая машина

Тракториста с головы до ног

Кто-то облил едким керосином,

Чиркнул спичкой, вспыхнул огонек…

Поле, поле! Что ж ты замолчало?

Жарко что ль от страшного костра?

На заре на утренней не стало Комсомольца

Дьякова Петра.

— Ой, Серень, душа переворачивается. И как ты столько запомнил? А поешь, как артист. Иди в артисты, сынок. У тебя получится.

— Запомнил, потому что молодой. И в артисты не стремлюсь. Сцена — это просто для души. А изучать мне хочется науки. Вот стать бы инженером! Но в институт не примут, знаний маловато.