Как мужественны эти группировки,Распад людей по цвету их ладоней,По мозолям, по запаху одежды,По привкусу их мыслей и привычек,По строю языка и сновидений,По тем или иным формулировкамИх профессионального билета,По их знаменам в армии труда!Как много надо воли и упорства,Чтобы при всей текучести сознанья,При сверхъестественных переворотахУтратившего равновесье мира,При путанице законообменаМежду земной корой и атмосферой,С такой последовательностью течьПо руслам специальностей, сноровок,И мастерства, и цеховых заслуг!И как должны быть чутки рядовыеУчастники труда на всех участках,Чтобы, единоличные итогиСуммируя на картах пятилетки,С безгрешностью научного прибораВести своим общественным инстинктомПочти сейсмографическую записьНеуловимейших землетрясенийИ учащающихся отголосковГневообразовательных процессовЗа выпуклостью видимой земли.Когда определенные массивыНосителей секретов и тенденцийИндустриального ПолишинеляОсознают права своей победыНад деревом, над камнем, над металлом,Над атомом, над молнией, над громом,Над музыкой и черт знает над чем,Они кристаллизуют в членских взносахСвой коллективизированный пафос —Они объединяются в союз.А жизнь идет — на профсоюзных съездахДифференцируются, размножаясь,Вместилища прилежной протоплазмы,И путь самоотверженной амебыПриводит к дележу горнорабочихНа рудокопов и нефтяников.А это есть бессмертье коллектива,И не беда, что всех поодиночкеВлекут под шорох неизбежной смертиЕе безлозунговые знамена,Что все мы, независимо от стажа,Запишемся в число активных членовЕдиного союза мертвецов…
136
Бессмертие. Машинопись — 46.1–2; варианты загл. — «Люди труда». Автограф — 46.7–7 об., под загл. «Профсоюзы».
Героев огрели салютом,Их предали розовым путам,В тенетах из клумбовой пряжиНесущие их экипажи.Единые духом и славой,Феномен они многоглавый,Они — экспонат стоголовый,Попавший к пионам в оковы,Блистательный фокус природы,Стосердый и однобородый,Чей лагерь торжественно замер,Как залы Петровых кунсткамер.Над роем разинутых ртов онНавеки в стекле заспиртован.Гирлянды душисты и свежи,Они — как поморские мрежи,Они изменили корзинам, —Их завязи пышут бензином.Вот розы столичной теплицы,Вот рыцарей орден столицый!От горе, от радости горе! —Слеза заблестела во взоре,И вниз потекла, и другаяСверкает, за ней набегая…Герои, герои, герои!Ахиллы арктической Трои!Скрипят городские ворота,Данайцы — в нутре самолета.Вы Арктику перехитрили,Посланцы родных эскадрилий.Торосья глыбасты и круты, —Равнин Бородинских редуты.Про Шипку шуршит БородинаИ вяжет людей воедино.Отчаянен курс «диамата»…Собачья упряжка лохмата…Лицо лихоманки моржово…Ай как лихорадит старшого!..Прощай, океан-окоренокДля стирки ребячьих пеленок!Пригодна ль пурга для просушки?Агуськи, Карина, агушки!..Спи с миром, хозяйственный малый,В могиле своей небывалой,Под бочкой, под тешкой белуги,Как викинг на собственном струге!Герои, герои, герои!Ахиллы арктической Трои!Вот хитрость, и ум, и отвага,И честь большевицкого флага!Всё ближе, всё глаже, всё ниже…Коньки-Горбунки остролыжи…Ура и порывы моряны,И рысь белоснежной охраны,И черные конские морды,И дроби копытной аккорды…Летит эскадрон по-Пегасски.Всё белые, белые каски!Фаланги и центурионы!Пионы, пионы, пионы…От лагеря до мавзолея —Сплошная оранжерея.Тем слезы, там грозы, там розы,И ни на полушку прозы.
137
Триумфаторы. Машинопись с правкой — 46.31–32. Автограф — 46.24–25. В ст-нии описана торжественная встреча «челюскинцев» — выживших пассажиров (104 человека) парохода «Челюскин», 2 августа 1933 начавшего освоение Северного морского пути (из Мурманска во Владивосток) и 13 февраля 1934 раздавленного льдами и затонувшего в районе острова Врангеля. Карина — когда пароход находился в Карском море, в семье геодезиста Васильева, который отправился в экспедицию с беременное женой, родилась дочь Карина. Спи с миром, хозяйственный малый… — во время затопления судна один человек — завхоз Б.Г. Могилевич — погиб, придавленный сместившимся с палубы грузом.
Россия близилась к низовью;Водой два берега расперло;В даль, обтекаемую кровью,Шел Киров дельтой многогорлой;Был плес истории вспузырен;За устьем, в судороге шквала,Смыв колья мреж и соль градирен,Как море, масса бушевала.Готовься к лоцманской нагрузке,Слыви смутьяном и задирой,Сережа Киров, зрей в кутузкеИ на фарватере лавируй!Годами жизни арестантскойГлядел в решетчатую щель ты,Чтоб из блокады астраханскойПрорваться к воле в прутьях дельты.И так же пламенно-отваженБыл на песках бакинских дюн ты,Где брызжут нефтью в гирлах скважинПротоки вспыльчивого грунта.Понаторел ты, друг наш Киров,И в нефтяном горючем «кире»,И в планах бриттых пассажировA la «карман держи пошире»…Мазутом флаги им заляпав(«О, мистер Кирофф, — он проныра!»),Отправил бриттых ты сатраповВ страну классического Кира.И вот — Нева, как цель, как луза:Через Москву, с юго-востока,К северо-западу СоюзаЛег кабель Кировского тока.Так шел ты по диагонали,Так ты бурлил на Невской дельте,Пока незримый хор каналийНе прошептал — «в затылок цельте»!Река течет Охотным рядом,Колонным залом, сетью устийИ, заблестев прощальным взглядом,Впадает в море черной грусти.А он в гробу дельтоугольномЛежит под орденским покровомИ, как недавно в старом Смольном,Совсем не кажется суровым.О зал, юпитерами брызни!За ним — река священной распри,Река побед, где гибли слизни,Кура при Кире и Гистаспе, —И он плывет в огромный КаспийБездонной памяти и жизни…
138
Киров. Машинопись с правкой — 46.31–32. Автограф — 46.24–25. В письме А.А. Суркову под загл. «Пути Сергея Кирова». Годами жизни арестантской… — в 1905–1906 в Томске Киров (тогда еще Костриков), член РСДРП, несколько раз подвергался аресту, в июле 1906 был на полтора года заключен в томскую крепость. …из блокады астраханской… — в 1919 в Астрахани Киров, председатель временного революционного комитета, возглавлял подавление контрреволюционного мятежа. …на песках бакинских дюн… — 1 мая 1920 XI Красная армия под командованием Кирова и Орджоникидзе вступила в баку для захвата власти. …в нефтяном горючем «Кире» — кир (устар.) — земля, пропитанная нефтью; на посту секретаря ЦК компартии Азербайджана (с июля 1921) Киров провел национализацию нефтяных разработок и организовал интенсивную нефтедобычу. Кир — Кир II Великий (Куруш; ок. 590–530 до н. э.) — персидский царь (588–530 до н. э.). Гистасп — родственник и вельможа Кира, отец будущего царя Персии Дария I, заподозренного Киром в измене. Кура при Кире и Гистаспе… — точнее Аракс, правый приток Куры; на берегу Аракса в жестоком сражении с массагетами Кир Великий погиб вместе с большей частью персидского войска.
Иоанн провозвестил Христа.Иудея вслушалась, немея.Ирод правил, страсть была чиста,Пред царем плясала Саломея. —Семь шелков сронила роковых,Семь преддверий муки человечьей,И ценой последнего из нихПолучила голову Предтечи.Так пред нами век иных невзгодЗаплясал в порыве небывалом,И ниспал четырнадцатый годВ этой пляске первым покрывалом.Шесть одежд ниспали бахромой,Разметались прахом шестилетним, —Чья же гибель скрыта за седьмой?Что за год откинется последним?Отсекутся ль головы людей?Протрубится ль судная опала?Саломея юности моей,Не срывай седьмого покрывала!
139
1920-й. Машинопись с правкой — ИМЛИ. 1.10. Ирод, Саломея — см. примеч. к ст-нию «История жизни».
Что за странная отрада?Что за синее просонье?Мне тебя уже не надоНа свисающем балконе…И слежу за белым шлейфом,Взволновавшимся у двери,Усыпленный тихим кейфом,Тихим кейфом предвечерья.
Начало 1921
140
Фантазия. Автограф — 39.46. Кейф — устаревшая форма слова, примерно соответствующего по значению современному «кайф».
В большом саду на древе родословномВисит, как плод, дворянское гнездо…Гульливы птицы, знающие небо,И не познавшие его птенцы;Смиренны дни в тиши глухих усадеб,И в спелых вишнях сыты червяки.И птичье счастье сонною смолоюТечет, как дни, в потоки вешних вод.Широкой лентой тянется дорога,Широкой впряжкой скачут четверни,И широко на их разъезд веселыйВзирают хаты подъяремных сёл;Заезжий двор не благоприобретен,Хотя приветлив и добротен тес,И головней из теплого горшкаЕго сжигает бородатый мститель.Калиныч любит стоптанные лапти,И носит Хорь смазные сапоги —Как лапоть, первый тих и, как сапог,Второй умом своим запятным крепок.Цветя мечтой о розовой любви,Бредет Охотник Льговскими полями,Вдали маячит беззаботный лайИ шелестят заветные Записки.
141
Тургеневские мотивы. Машинопись — 39.7. Автограф — 39.6, под загл. «Тургеневщина». Четверня (четверик) — упряжка в четыре лошади. Льговские поля — Льгов — степное село в Орловской области, с которым связано действие одноименного рассказа И.С. Тургенева из цикла «Записки охотника».
Великолепные стихиМы гоним ровными стопами,Как водят летом пастухиСтада избитыми тропами.Смеются рифмы-бубенцы,В началах прыгают телята,Как жвачка медленны концыИ псы как метрика кудлаты.Но умолкает ямбов бич,И телки скачут друг от дружки,Когда решаемся достичьОбворожительной пастушки,И классик-вол бранится вслух,Когда, собак предав безделью,Трубу разнеженный пастухСменяет томною свирелью.
143
Стихи. Автограф в альбоме Н.Н. Минаева (Отдел рукописей Гос. лит. музея. Ф.383 [Н.Н. Минаев]. Оп.1. Д.489. Л.106), запись от 18 ноября 1926. Минаев Николай Николаевич (1893–1967) — московский поэт, демонстративно называвший себя акмеистом; участник «Никитинских субботников», автор сборника «Прохлада» (М., 1926); оставил огромное поэтическое наследие (см. Николай Минаев «Нежнее неба». М., 2014 изд. «Водолей», серия «Серебряный век. Паралипоменон»).
— «Скончался Александр Блок»… —Безумная рука писала,И горечи слепое жалоБезумствовало между строк…Высокий ставленник над нами,Он — с пламенным лицом своим —Мечтать за ромом золотымБыл вправе о Прекрасной Даме!Да, мог он — незнакомец сам —Следить над балыком и семгойЗа царственною Незнакомкой,Скользящею по кабакам;Недаром он — хмельной и грешный —Надеялся, что — прям и скор —Неумолимый командорЗа ним придет из тьмы кромешной,И, удаляясь навсегда,Без ликования и злобыВозвел на Скифские сугробыКрасногвардейского Христа.Но перед тем, кто свеж и молод,Без права скорби — нам — не пастьИ на его святую страстьНе обменять свой волчий голод.Так ослепительно, так вдруг,Как будто вспыхнув новой песнью,Унес со смертною болезньюОн свой блистательный недуг;Унес далече… Не учитель,Не сверстник наш, не кум, не сват —Он только самый старший брат —И нам нельзя в его обитель!
144
Памяти Александра Блока. Автограф — 39.10. А.А. Блок умер 7 августа 1921. Командор — подразумевается ст-ние Блока «Шаги Командора» (1910–1912). Возвел на Скифские сугробы / Красногвардейского Христа… — отсылка к последним строкам поэмы Блока «Двенадцать» (1918).
Ошибся я — и не явился в срок,И тяжкая судьба дана мне.Наказанный, ворочал в сказке богС горы катившиеся камни.Но как тяжел высокий пламень мой,Когда, как камень вознесенный,Колеблется над бедной головойИ падает изнеможенный!Душа, ты плачешь — труден перевал,Глухое дно сосет и тянет, —Душа скользит, гремят обломки скалИ больно босоножку ранят.Моя тоска — огромный детский мяч, —Как выкатить его на крышу?Сизиф, мы дети! Твой ли это плач,Твои ли жалобы я слышу?
146
Сизиф. Машинопись с правкой — ИМЛИ. 1.8. Сизиф (Сисиф; греч. миф.) — строитель и царь Коринфа, после смерти приговоренный богами вкатывать на гору тяжелый камень, который, едва достигнув вершины, каждый раз скатывался вниз (отсюда выражения «сизифов труд», «сизифов камень»).