Чтение онлайн

В год, когда я заканчивал Академию — в тот год, когда ее должен был закончить Оуэн, когда он должен был читать прощальную речь на вручении дипломов, — церемония проходила на открытом воздухе.

В кабине пикапа сидела одна Хестер; она махнула рукой, приглашая меня сесть рядом с собой.

— Где он? — спросил я.

Она показала пальцем в ту сторону, куда падал свет фар. Перед множеством рядов стульев и скамеек располагалась импровизированная сцена, украшенная флагом Грейвсендской академии и уставленная стульями для высоких гостей и ораторов. Посредине сцены стояла трибуна, на трибуне — Оуэн Мини. Он оглядывал сотни пустых стульев, — кажется, фары грузовичка слегка ослепляли его, но без света он обойтись не мог, потому что заглядывал в текст, — читая свою прощальную выпускную речь.

— Он не хочет, чтобы кто-нибудь это слышал, — он просто хочет произнести эту речь, — объяснила Хестер.

Когда он наконец сел в кабину к нам с Хестер, я сказал ему:

— Жалко, я не слышал. Может, повторишь?

— ВСЕ, ПОЗДНО, — ответил Оуэн Мини. — МОЖЕТЕ ТЕПЕРЬ СЧИТАТЬ, ЧТО ВСЕ ЭТО УШЛО В ИСТОРИЮ.

И вот мы отправились в «северный край» — в Сойер и к Нелюбимому озеру. Мы поехали на пикапе; Хестер с собой не взяли. Я не уверен, что она хотела туда. С родителями она последнее время разговаривала сквозь зубы; меня же дядя Алфред и тетя Марта всегда рады были видеть, и с Оуэном Мини они держались если и не совсем уж тепло, то во всяком случае вежливо. Первую ночь нашего путешествия мы провели в доме Истмэнов в Сойере. Я спал в кровати Ноя; сам Ной тогда служил в Корпусе мира, по-моему, где-то в Нигерии — он преподавал лесоводство, или, если точнее, «Ведение лесного хозяйства». Дядя Алфред называл это «счастливым билетом» — Африка и Корпус мира стали для Ноя «счастливым билетом куда-нибудь подальше от Вьетнама», как выразился дядя Алфред.

Саймон в то лето управлял лесопилкой. За все детские и юношеские годы катания на лыжах он столько раз разбивал себе коленки, что они стали его «счастливым билетом подальше от Вьетнама». Саймон получил категорию 4-Ф — его признали физически негодным к службе. «Если только на нашу страну не нападут инопланетяне, — говорил Саймон, — старина дядя Сэм меня уже никуда не загребет!»

О своем предстоящем курсе по «Основам управления тылом» Оуэн говорил как о чем-то ВРЕМЕННОМ. И Аризона — это тоже ВРЕМЕННО, утверждал он. Дядя Алфред очень уважительно отнесся к тому, что Оуэн хочет служить во Вьетнаме, а вот тетя Марта во время нашего изысканного обеда сказала, что сомневается в «нравственной стороне» этой войны.

— ДА, У МЕНЯ ТОЖЕ ЕСТЬ СОМНЕНИЯ, — сказал Оуэн Мини. — НО МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТОБЫ ТОЧНО В ЭТОМ УДОСТОВЕРИТЬСЯ, НУЖНО ПОСМОТРЕТЬ СОБСТВЕННЫМИ ГЛАЗАМИ. Я ОПРЕДЕЛЕННО СКЛОНЕН СОГЛАСИТЬСЯ С ТЕМ, КАК ОЦЕНИВАЛ ВЬЕТНАМСКУЮ ПРОБЛЕМУ КЕННЕДИ — ЕЩЕ ТОГДА, В ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕМ. ВЫ, НАВЕРНОЕ, ПОМНИТЕ, ЧТО ГОВОРИЛ ПРЕЗИДЕНТ «МЫ МОЖЕМ ПОМОГАТЬ ИМ, МЫ МОЖЕМ СНАБЖАТЬ ИХ ВОЕННОЙ ТЕХНИКОЙ, МЫ МОЖЕМ ПОСЫЛАТЬ ТУДА СВОИХ ЛЮДЕЙ СОВЕТНИКАМИ. НО ПОБЕДИТЬ ОНИ ДОЛЖНЫ САМИ — НАРОД ВЬЕТНАМА». Я ДУМАЮ, ЭТО СПРАВЕДЛИВО И СЕГОДНЯ — И НАМ ВСЕМ СОВЕРШЕННО ЯСНО, ЧТО «НАРОД ВЬЕТНАМА» НЕ ПОБЕЖДАЕТ В ЭТОЙ ВОЙНЕ. МЫ КАК БУДТО СТАРАЕМСЯ ПОБЕДИТЬ ЗА НИХ.

НО ДАВАЙТЕ ПРЕДПОЛОЖИМ НА МИНУТУ, ЧТО МЫ ВЕРИМ ЦЕЛЯМ НАШЕЙ ПОЛИТИКИ ВО ВЬЕТНАМЕ, ПРОВОЗГЛАШЕННЫМ АДМИНИСТРАЦИЕЙ ДЖОНСОНА, И ЧТО МЫ ПОДДЕРЖИВАЕМ ЭТУ ПОЛИТИКУ. МЫ СОГЛАСНЫ, ЧТО НАДО ПРОТИВОСТОЯТЬ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ АГРЕССИИ В ЮЖНОМ ВЬЕТНАМЕ — НЕ ВАЖНО, ИСХОДИТ ЛИ ОНА ОТ СЕВЕРНОГО ВЬЕТНАМА ИЛИ ОТ ПАРТИЗАН-ВЬЕТКОНГОВЦЕВ. МЫ ПОДДЕРЖИВАЕМ ИДЕЮ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ ЮЖНОГО ВЬЕТНАМА — И МЫ ХОТИМ МИРА В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ. ЕСЛИ ЭТО И ВПРАВДУ НАШИ ЦЕЛИ — ЕСЛИ МЫ СОГЛАСНЫ, ЧТО ХОТИМ ИМЕННО ЭТОГО, — ЗАЧЕМ ТОГДА МЫ РАЗДУВАЕМ ВОЙНУ?

САЙГОНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, СУДЯ ПО ВСЕМУ, ВРЯД ЛИ МОЖЕТ ОБХОДИТЬСЯ БЕЗ НАС. НЕУЖЕЛИ НАРОДУ ЮЖНОГО ВЬЕТНАМА ТАК СИЛЬНО НРАВИТСЯ ВОЕННАЯ ХУНТА МАРШАЛА КИ? ЕСТЕСТВЕННО, ХАНОЙ И ВЬЕТКОНГОВЦЫ НЕ СТАНУТ ВЕСТИ ПЕРЕГОВОРЫ О МИРНОМ УРЕГУЛИРОВАНИИ, ЕСЛИ КАЖДЫЙ УВЕРЕН, ЧТО МОЖЕТ ВЫИГРАТЬ ВОЙНУ! У СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ ЕСТЬ ВСЕ ОСНОВАНИЯ ДЕРЖАТЬ В ЮЖНОМ ВЬЕТНАМЕ ДОСТАТОЧНОЕ КОЛИЧЕСТВО СУХОПУТНЫХ ВОЙСК, ЧТОБЫ УБЕДИТЬ ХАНОЙ И ВЬЕТКОНГОВЦЕВ, ЧТО НИ ТОМУ, НИ ДРУГОМУ НИКОГДА НЕ УДАСТСЯ ДОСТИЧЬ ВОЕННОЙ ПОБЕДЫ. НО ЧЕГО МЫ ДОБИВАЕМСЯ, КОГДА БОМБИМ СЕВЕР?

ЕСЛИ СЧИТАТЬ, ЧТО МЫ НЕ ЛУКАВИМ, КОГДА ГОВОРИМ, ЧТО ХОТИМ СВОБОДЫ И САМОУПРАВЛЕНИЯ ДЛЯ ЮЖНОГО ВЬЕТНАМА, ТОГДА НАМ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СЛЕДУЕТ ЗАЩИЩАТЬ ЮЖНЫЙ ВЬЕТНАМ ОТ НАПАДЕНИЯ. НО ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО МЫ САМИ НАПАДАЕМ НА ВСЮ СТРАНУ — ПРИЧЕМ С ВОЗДУХА! ЕСЛИ МЫ РАЗБОМБИМ ВСЮ СТРАНУ В ЩЕПКИ — ЧТОБЫ «ЗАЩИТИТЬ» ЕЕ ОТ КОММУНИЗМА, — ЧТО ЖЕ ЭТО БУДЕТ ЗА «ЗАЩИТА» ТАКАЯ?

ВОТ В ЧЕМ, Я ДУМАЮ, СУТЬ ПРОБЛЕМЫ, — подытожил Оуэн Мини. — НО МНЕ ХОЧЕТСЯ САМОМУ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ВСЕ ОБСТОИТ НА САМОМ ДЕЛЕ.

Дядя Алфред онемел. Тетя Марта пролепетала: «Да, я понимаю!» Речь Оуэна впечатлила обоих. Я понял, что он так рвался в Сойер отчасти потому, что хотел произвести впечатление на родителей Хестер. Мне уже приходилось слышать, как он излагает свои взгляды на войну во Вьетнаме; тут не было ничего такого уж оригинального, — думаю, Оуэн позаимствовал все эти мысли из чего-нибудь написанного или сказанного Артуром Шлезингером-младшим, — изложил все это Оуэн и вправду впечатляюще. Жаль, подумал я, что Хестер даже не пыталась произвести впечатление на дядю Алфреда и тетю Марту, и жаль, что они сами ее так мало впечатляли.

Перед сном я услышал, как Оуэн болтает с тетей Мартой, — она привела его в комнату Хестер. Оуэн расспрашивал ее насчет каждого плюшевого медвежонка, каждой куклы или статуэтки.

— А СКОЛЬКО ЕЙ БЫЛО ЛЕТ, КОГДА ЕЙ НРАВИЛАСЬ ВОТ ЭТА? — то и дело спрашивал он тетю Марту. — А ВОТ ЭТА, НАВЕРНОЕ, ОТНОСИТСЯ ЕЩЕ КО ВРЕМЕНАМ САМОГОНА, ДА? — говорил он.

Перед тем как я лег спать, Саймон одобрительно заметил мне:

— Оуэн-то, чудила, а? Во дает!

Я заснул, вспоминая, как Оуэн впервые предстал перед моими братьями и сестрой — в тот день, когда мы на чердаке дома 80 на Центральной боролись за право крутить швейную машинку, а Оуэн стоял напротив слухового окна и уши его светились. Я вспомнил, каким он предстал перед всеми нами: словно сошедший с небес ангел — крошечное, но пламенное божество, посланное, чтобы судить нас за наши грехи.

Утром Оуэн предложил съездить на Нелюбимое озеро. Саймон посоветовал нам в качестве базового лагеря воспользоваться эллингом. Он сказал, что после работы на лесопилке будет приезжать туда и брать нас кататься на водных лыжах; а ночевать мы сможем прямо в эллинге. Там стояло несколько удобных раскладных диванов, а на окнах недавно натянули новые сетки от насекомых. Еще там есть керосиновые лампы; недалеко — сортир, а ручным насосом можно накачать воду из озера прямо в раковину рядом с барной стойкой. А еще там газовая плита и пара чайников, чтобы кипятить воду для питья. Мыться в те дни разрешалось прямо в озере — с мылом!

Мы с Оуэном согласились, что в эллинге уютнее, чем в палатке; кроме того, я спокойнее чувствовал себя без дяди Алфреда и тети Марты — и без постоянных стараний Оуэна произвести на них впечатление. На озере мы оставались совершенно одни; Саймон появлялся только в конце дня, чтобы взять нас покататься на водных лыжах, — у него была постоянная девушка, Так что по вечерам мы видели его редко. Мы разогревали гамбургеры на угольном гриле, установленном на салазках для спуска лодки на воду, ловили с мостков окуней, а иногда выходили с удочками на каяке подальше от берега. Вечерами мы с Оуэном сидели на мостках, пока нас не начинали донимать комары; тогда мы уходили в эллинг, зажигали керосиновые лампы и болтали о всякой всячине или читали.

Я пытался прочесть «Конец парада» [35] , — собственно, я его тогда только начал читать. Студенты магистратуры нередко имеют самые серьезные устремления по части литературы, но потом не дочитывают до конца многое, что начинают. Я, например, сумею полностью одолеть «Конец парада», только когда мне будет уже за сорок — когда я возьмусь за книгу снова. Оуэн читал учебное пособие под названием «Как выжить и спастись», выпущенное Министерством сухопутных войск.

— ДАВАЙ Я ТЕБЕ БУДУ ЧИТАТЬ КОЕ-ЧТО ИЗ СВОЕГО, А ТЫ МНЕ — ИЗ СВОЕГО, — предложил Оуэн.