Чтение онлайн

— Рассказ? — коротко и зло рассмеялась Бригитта, — Что ж, извольте. Только рассказывать понадобится со времени почти от моего рождения, чтобы вам всё стало понятно.

— Слушаю вас со всем вниманием.

— В монастыре святой Агнессы, — начала Бригитта, — Почти от рождения воспитывались две девочки-ровесницы. Только одна из них, как всем там было известно, была дочерью герцога Крэйбонга и должна была по достижении семнадцати лет покинуть стены монастыря, а вторая была простым подкидышем, простолюдинкой. И теперь самое главное — первую из них звали Бригитта, а вторую — Дора. Дорка-дворничиха.

— Не понимаю.

— О да, это трудно понять. Изуверский план настоятельницы монастыря состоял в том, чтобы уберечь настоящую дочь герцога от покушений на её жизнь во время войны, поэтому девочкам для всех поменяли их происхождение. И вот Бригитта всю жизнь ощущала себя леди, маркизой Крэйбонг, готовилась, по крохам бережно собирая сведения, которые ей понадобятся к жизни в качестве высокорожденной аристократки. Как она любила своего отца Витауса Крэйбонга и братьев Брайана и Питера, как мечтала воочию познакомиться с ними! А вторая девочка довольствовалась перспективой всю жизнь провести в монастыре, и принимала свою судьбу с охотой. Наконец, за дочерью приехали от герцога… Так счастлива, как в тот миг, я не была никогда в своей жизни. И вот тут оказалось, что подкидыш-простолюдинка — это я. Я, понимаете вы это или нет!? — вскричала Бригитта, — Да на меня будто небо обрушилось в тот момент!

— Могу себе представить, — Майкл и вправду был поражён той драмой, которая произошла с юной Бригиттой.

Бригитта подошла к стоявшему на столе кувшину с бокалами и налила себе вина. Было видно, что даже воспоминание о том, что она пережила тогда, вызвало в ней стресс. Немного успокоившись, она продолжила:

— Не знаю, как я нашла тогда в себе силы (я плохо помню дальнейшие события в тот день), но я упросила подругу помочь мне выбраться из монастыря при содействии её отца к этому. Недели через три за мной в монастырь заехала карета и отвезла меня в столицу, в квартиру в квартале Блумсбери. Мне передали от его светлости герцога Крэйбонга, что мне назначено небольшое содержание до момента моего замужества и от меня требуется безупречное поведение. И я осталась одна. Ничего не зная о мире, в котором оказалась, не имея ни знакомств, ни близких. Я не знала, как и где одеваться, где питаться, что вообще мне делать. Меня никто не навещал, никто ничего не подсказывал, я была вообще никому не нужна. По совету соседей по дому я стала покупать газеты и искать работу, но я не имела никаких навыков, которые могли понадобиться для боле-менее приличной работы, а заниматься самым чёрным трудом я была не готова внутренне.

Там же, из газеты, я узнала о назначенном венчании маркизы Крэйбонг и графа Фосбери в Йоркском кафедральном соборе. Я пришла тогда на площадь перед собором и увидела выходящую оттуда Дору. В чудесном свадебном платье, в сопровождении знатного мужа, и Их Королевских Величеств, осыпаемую цветами и благословениями. Я увидела то, к чему я готовилась всю свою жизнь. Только там, где должна была быть я, была другая девушка. Дора лишь на мгновение взглянула на меня, когда садилась в карету.

А через пару недель после этого ко мне пришёл Питер Крэйбонг. Тот самый, которого я заочно любила всю свою жизнь. Он, как выяснилось, пришёл по просьбе своей сестры, чтобы позаботиться обо мне. Ну а дальше…

— Дальше я, пожалуй, всё знаю, — сказал Майкл. Он был сильно впечатлён историей этой женщины, — А чего не знаю, могу догадаться. Это вы сами просили Дору принять вашего ребёнка?

— Да, после того, как Питер отказался дальше заботиться о нас. Он передал мне требование своего отца покинуть квартиру и передать новорожденного в приют, либо выйти замуж за купленного простолюдина и уехать с ним в самую глухую деревню. Я просила графа Фосбери оставить меня жить в его графстве рядом с его женой, которая приходится родной тётей моему ребёнку, но он решил по-своему. Поэтому моего сына через три дня после его рождения забрали Фосбери, а мне выдали сумку, наполненную деньгами и оставили одну на станции дилижансов. И вот я здесь. И по-прежнему мало знаю о жизни, никому не нужна, и понятия не имею, что мне делать дальше.

Майкл подошёл к окну, повернулся к нему и долго молча так стоял. Молчала и Бригитта, уставшая от своего рассказа.

— Знаете, есть такая поговорка, — сказал, наконец, Майкл, — Если судьба сдала тебе краплёные карты — ходи с бубей.

— И что это значит? — спросила Бригитта.

— Ну примерно то, что даже в безвыходных ситуациях нужно не отчаиваться, а делать то, что в твоих силах, — ответил Майкл.

Бригитта горько улыбнулась.

— Я обещала, что никогда никому не скажу про своего ребёнка от Питера, что никогда не появлюсь в герцогстве Крэйбонг и в графстве Фосбери. Своё слово я держу и намерена держать его и дальше. И у меня достаточно денег, чтобы не было нужды искать себе работу. Видите, вы хотели помочь, а мне и помогать-то не в чем. Что я ещё могу, кроме того, что я сделала?

— То, что вы поселились тут и скрылись ото всех — это не столько действия, сколько отказ от них, на мой взгляд.

— Вы что, хотите, чтобы я стала бороться за возвращение себе ребёнка? Да меня же в тюрьму посадят за клевету на герцога и других аристократов. Граф Фосбери нарисовал мне полную картину моего будущего, если я нарушу свои обещания. Да и как мы с ребёнком жили бы? Меня бы заклеймили гулящей, а его — ублюдком.

— Нет, думаю, что теперь этого ребёнка ждёт лучшая доля и нужно оставить его как есть сейчас. Там его очень любят и заботятся о нём.

— Я читала в столичной газете, что герцог Крэйбонг принимал поздравления в связи с рождением у него внука, наследника графа Фосбери. Только в заметке не упоминалось имя, которое дали ребёнку, — с тоской сказала Бригитта.

— Я присутствовал при его крещении. Был приглашён как сын графа Оддбэя, который дружит с лордом Фредериком. Младенца назвали Эдвардом. Внешне он копия Питера и его матери, ныне покойной герцогини.

— Эдвард, — совсем тихо произнесла Бригитта. В глазах её блеснули слёзы.

Майкл даже не сразу решился вновь заговорить, нарушить момент, когда Бригитта мыслями была не здесь, а со своим сыном.

— Видите ли мисс, — сказал он через некоторое время, — Год назад, когда я ехал в карете со своим отцом, что-то случилось и карета вместе с лошадью упала в глубокий овраг. Я был изрядно травмирован и потерял память. И потом мне пришлось, считай, заново знакомиться с миром и даже учиться говорить. Так вот. Я уже имел возможность убедиться, что на многие вещи я теперь смотрю иначе, чем принято в обществе. Словно я человек из другого мира, понимаете?

Бригитта неуверенно кивнула.

— И я думаю, что вы, воспитываясь в монастыре, а потом не получив никакого иного воспитания, тоже словно бы являетесь человеком из другого мира.

Бригитта кивнула уже гораздо увереннее.

— Думаю, отчасти поэтому вы, мало знакомая с обычаями общества, наделали ошибок и обманывались в своих ожиданиях. Я же, учитывая моё "иномирное" воззрение, вообще не вижу за вами никакого греха, а вижу только несправедливость, с которой вы неоднократно столкнулись. Начиная с того, что я не понимаю, почему так принято губить жизнь невинному ребёнку, рождённому вне брака. Поэтому я хочу помочь вам. Но только, если вы сами хотите того же.

— Но я не вижу не только способа, но даже самой цели — как вы можете помочь? — с досадой спросила Бригитта.

— Я говорю о вас. Вы можете действовать для самой себя. А я дам вам способ действовать. Хочу предупредить, что вам для этого придётся много работать.

Бригитта растерялась.

— Но… как? Я же ничего не умею.

— Вы умеете, только не осознаёте это. Вы грамотны, умеете хорошо держать себя и разговаривать, в том числе с аристократами. Вы верны своему слову. Вы умеете управлять слугами. Вы молоды, здоровы, хорошо выглядите, и вы свободны от связей и обязательств.