Чтение онлайн

Сорванец подошел к деду, потрогал пальцем раковину и сказал:

– Дай. Я из нее лодку сделаю. Поплыву в Иберию.

– Раковина утонет, – сказал Платон. – Каждое тело теряет в своем весе столько, сколько весит вытесненная им жидкость. Вода весит меньше, чем раковина.

– Много знаешь, – презрительно сказал Критий. – А в солдаты тебя не возьмут.

– Это клевета! – ответил Платон. – Я сражался под Коринфом.

– Все равно отдай. А то буду кричать, что ты меня бьешь.

– Не могу. Она принадлежит к неизвестному науке виду.

– Тем более.

– Она хранит в себе великую тайну.

– Тайну? – Критий заинтересовался. – Расскажи.

– Дело в том… – Платон никак не мог придумать достаточно интересную тайну. – Дело в том… Эта раковина – единственное, что осталось от великой страны.

– А где страна?

– Где? Конечно, утонула в море.

Платон вздохнул с облегчением. Первый шаг сделан.

– Вся утонула?

– Вся.

– Почему?

– Это было очень давно. – Платон тщетно надеялся, что такой ответ удовлетворит сорванца.

– А если давно, откуда ты знаешь?

– Мне один египетский жрец рассказывал.

– А ему?

– Его дедушка.

– Египетский дедушка?

– Конечно, египетский.

– А что ему рассказывал дедушка?

Критий кинул вызов воображению Платона. Ученый не желал сдаваться.

– Он ему рассказывал о том, как бог Посейдон влюбился в тамошнюю девушку и поселился с ней на большой горе. У них родилось пять пар близнецов, как у твоей тети.

– У тети только пара близнецов, они не рождались, а их принес аист.

– Правильно, – спохватился Платон. – Посейдону близнецов тоже принесли аисты. Целая стая аистов. Близнецы стали царями и правили этой страной по очереди.

– Они были сильные?

– Сильные, как Атлант. Тебе мама про него рассказывала?

– Мне про него мальчишки рассказывали. Он держит небо. Дедушка, а кто держит небо, когда Атлант ходит в уборную?

Платон растерялся. Этого он не знал.

– Не важно, – отрезал он и поспешил с продолжением рассказа. – Так вот, страна эта называлась Атлантидой.

– Атлант там небо держал?

– Там, там.

– А он волков боялся?

– Волков? Конечно, боялся.

– А близнецы боялись?

– Критий, ты мне мешаешь. Не перебивай. А то я все забуду.

– Дедушка, а что такое склеротик?

– Ты откуда знаешь это слово?

– Мама говорила. – Критий смотрел на дедушку невинными черными глазами, и Платон не решился спросить, по какому случаю мама употребила это слово. Он продолжал:

– Конечно, Посейдон боялся волков. Он даже окружил свою гору каналом, круглой рекой, чтобы волк не скушал его близнецов.

– А если волк перепрыгнет через реку?

– Тогда Посейдон вырыл еще один канал.

– А если волк…

– Он построил еще один канал, и перестань меня перебивать.

Незаметно для себя Платон увлекся. Его давно интересовала проблема идеального общественного устройства. Он излагал Критию свои взгляды на социально-экономическую структуру Атлантиды и не заметил, что Критию стало скучно и он унес драгоценную раковину.

– И вот тогда, – закончил свой рассказ Платон, – боги разозлились и наслали на Атлантиду извержение вулкана, наводнение и прочие бедствия. Должен сказать тебе, мальчик, что я пессимистически отношусь к перспективе создания идеального государства. Так вот в один прекрасный день раздалось: бух!

– Бух! – весело отозвался Критий от перил.

Он сбросил раковину вниз и обрадовался, увидев, какой фонтан брызг она подняла.

– Что ты наделал! – вскочил Платон. – Что натворил!

– Пускай ничего не останется от Атлантиды. Все равно ты все придумал. Три канала и пять пар близнецов! Надо же так наврать! И не бей меня, я маме скажу!

– Я никогда не бью детей, – сказал великий ученый. – И вообще, не мешай мне работать. Я тебе не нянька! Всыплю по первое число, тогда посмотрим, у кого из нас склероз!

Критий понял, что шутки кончились, тихо заныл и пошел ловить бабочек.

Когда через час издательский раб пришел за рукописью, перед Платоном уже лежал свиток, исписанный неразборчивым почерком великого человека. У ног философа дремал Критий, которому снился волк, подкрадывающийся к близнецам.

– Возьми и вели ставить в номер, – сказал рабу Платон.

Невестка вернулась только к вечеру. Ученый сам накормил и уложил спать сорванца…

Через много лет растолстевший бородатый Критий рассказывал друзьям и собутыльникам:

– Я как махну эту ракушку через перила, старик как завопит: «Стой! И так ничего от Атлантиды не осталось!» А я ему: «Молчи, дед, у тебя склероз». Он озлился и написал про Атлантиду.

Друзья смотрели на Крития с жалостью и не верили ни единому его слову. Они снаряжали корабли на поиски исчезнувшего материка.

Судьбы мира решаются не тогда, не там и не теми, как принято считать. Александр Македонский объявлял о завоевании Вселенной, но сроки возвращения домой определяли неведомые солдаты. Полководцу же оставалось лишь бессильно материться.

Об этом должны помнить сильные мира сего.

Замечательный пример тому – Вавилонское столпотворение, то есть творение столпа в Вавилоне, а не разрушение его, как многие полагают.

Грандиозное престижное строительство было затеяно для того, чтобы весь мир убедился в преимуществе вавилонской веры над иными идеологическими системами.

Со всех сторон цивилизованного мира к Вавилону свезли специалистов и согнали заключенных. Для того чтобы система функционировала нормально, туда же были доставлены три сотни переводчиков.

На шестьсот восьмой день работ, в конце пыльного лета, в глинобитной времянке сатрапа шестнадцатого участка Вавилонбашстроя проходила оперативка, которая в те дни называлась иначе. Сам сатрап сидел на подушках перед низким мраморным столом и разносил подчиненных.

– Как известно, – говорил он, – мы заказывали у пенджабцев железные скрепы в пол-локтя на локоть и одну девятую. Что же мы получили с последним караваном?

По его знаку чернокожий раб достал из-под стола скрепу размером 0,76 локтя на 0,87 локтя и показал собравшимся.