Чтение онлайн

Прошли года, их ветром унесло

И снегом белым занесло дорогу,

Но дней моих несметное число

Сложили мост к заветному порогу.

Но вы, мои подруги по судьбе,

Не унывайте, будем на свободе!

Пусть тяжело, я знаю по себе,

Идти вперед, назло плохой погоде.

Друзья мои, я не забуду вас!

Я не забуду все, что с нами было.

И, пусть мы с вами ссорились подчас,

Я все обиды прошлые забыла.

Любите жизнь, девчата! С Новым Годом!

Все хорошо! Короче стал ваш срок.

Пусть дни летят, все ближе мы к свободе,

И скоро все мы выйдем за порог.

Мети, метель, зови меня в дорогу.

Я побегу, я полечу, я поплыву.

Летит письмо к любимому порогу,

Что я вернусь, что встречей я живу.

Это небо Мордовии… Надо же? Как?

Отчего так красив небосвод?

В синеве, словно в море, плывут облака,

Словно небо в дорогу зовет.

Вот, я вижу, так низко, у самой земли

Белый грот, как из ваты иль снега.

А вон там, словно Ангел в небесной дали…

Небо – сказка, как сонная нега.

В это место, где правит насилье и зло,

Где природа сама – наказанье,

Нас по разным причинам сюда занесло,

И никто не спросил про желанье.

Небо нам в утешенье наверно дано,

Чтобы сгладить жестокость природы.

Мягким, ласковым облаком стелет оно

Красоту, не смотря на погоду.

А двойной разноцветной дугой небосвод

Нам напомнит о детстве беспечном.

И поверится сразу, все скоро пройдет,

Наказанье не может быть вечным.

Я школьницей была, когда однажды

Про Бухенвальдский пели мы набат.

Великий праздник был, и верил каждый,

Фашизм не воротится назад.

Наивными детьми тогда мы были

И верили учителям своим.

Фашизм с геноцидом не забыли,

О жертвах дней ушедших говорит.

Мы говорим, что вновь не повторится

Костер из книг, концлагерный режим,

Что на Руси не может так случиться…

От горькой правды мы, порой, бежим.

Не верим мы, что наш закон позволит

Жестокий, не прикрытый геноцид.

Реальность жития глаза откроет,

Что с осужденными Мордовия творит!

Моральнои физически унизив,

Лишив возможности защиты своих прав,

«Воспитывают» и бросают Богу вызов,

Его Законы варварски поправ.

Я поставлена в стальные рамки,

И душа в отчаянье кричит.

Не хочу я хоронить останки

Гордости, что с сердцем в такт стучит.

Я несправедливости полнейшей

Не могу простить, как ни молись.

Я прошу понять меня, Светлейший.

Как не справедлива эта жизнь!

Горький хлеб лишь стал толчком последним

Для того, чтоб стала голодать.

С нами обращеньем беспредельным,

Рапортами только говорят.

Что случилось с сердцем человека,

Поменять костюм на камуфляж?

Я, прожив уж более полвека,

Не могу понять поступок ваш.

Не пытаясь даже разобраться,

Вы меня раздели догола,

Продолжая гнусно улыбаться,

Обзывали уркою меня.

Понимаю это ваше рвенье,

Вам работу надо выполнять.

Наплевать вам всем на мое мненье,

Никто не хочет истину понять.

Стою униженной, но непреклонной,

И понимаю, этот горький хлеб

Наполнен нашими слезами чашей полной.

От горькой жизни – пламенный привет.

И пусть не долго длилась голодовка.

Всего пять дней, но ценен этот акт.

Ведь все-таки оборвалась веревка,

Опутавшая ноги. Сделан шаг.

Шаг к миру и взаимопониманью.

Все изменилось к лучшему сейчас.

Шаг в сторону свободы и вниманью.

Дай Бог, чтоб этот лучик не погас.

Он дал мне слово, слово офицера,

Что все изменит в отношении меня.

А что мне остается? Только вера.

Ведь слову этому – весомая цена.

Ведь это же не просто чье-то слово.

Оно, как долг, надежность и душа.

Оно пред Богом, у креста златого

Дано солдатом, Родине служа.

Смотрю на женщину я, офицера,

Которая моложе и сильней.

От взгляда чувство у меня, как от прицела,

Ей хочется ударить побольней.

Она гордится очень своей властью,

На заключенных смотрит свысока,

Она является Системы частью,

Той, что ломает души у ЗК.

Ей ни к чему здесь Божии Законы,

Держать иконы здесь большой запрет.

И на плечах не Ангелы – погоны.

И состраданья в этом взгляде нет.

Проклятьями, как бусами увешана,

Свою судьбу связав с Системой зла,

Ей не найти покой, коль не ответила

Пред Богом, что не делала добра.

Зачем добро? В нем нет материального.

Считаешь ты, что это ни к чему.

Во мне не видишь облика морального,

Ты не оцениваешь зэчек по уму.

Ведь для тебя мы все – «одна компания»

«Всех – под одну гребенку!» – твой девиз.