Море серебряного света
Шрифт:
Хавьер Роджерс не смог посмотреть ему в глаза. — Но… но может быть она права, — тихо сказал он. — Может быть действительно дети, они. — Он повернулся, посмотрел на сияющие ячейки и свет обрызгал его узкое лицо. — Наш пастор обычно говорил «Пустите детей приходить ко Мне и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие» [84] . Это не похоже на то, чтобы убивать их, усек?
Нанди всхлипнул в отчаянии и отвернулся.
— Делайте это, — твердо сказал Орландо. — У них те же права на это, как и у меня — и даже больше.
84
Лука, 18:16.
Селларс опустил голову и закрыл глаза.
Немезис зашевелился.
— Время, — сказал он. — Мы тоже уйдем с ними. Мы… изменились. — И сияющее триединое тело исчезло.
— Скажи им, что мы благословляем, их всех! — крикнула Бонни Мей Симпкинс.
Свет усилился, стал глубже. Внезапно ячейки в стене полыхнули и исчезли, в воздухе появились облачка света, по которым пробегали огненные искры. Рени не понимала, что происходит — но таких красок она никогда не видела.
— Первые Люди, — прошептал !Ксаббу голосом человека, впавшего в транс. — Они уходят.
Облачка соединились в одно большое облако, которое закрутилось и забурлило. На мгновение Рени опять утонула в море звезд, потом сияющее облако собралось в одну точку, и вся пещера погрузилась в тень. За спиной Рени кто-то потрясенно выдохнул. Точка сверкнула нестерпимым светом, погасла, сверкнула опять, смотреть на это крошечное пульсирующее солнце было почти невозможно. Рени почувствовала, как через ее тело пробежал поток энергии, и в то же мгновение потолок пещеры исчез, солнце вытянулось в ослепительно сверкающую линию, которая прыгнула в черное неба. Все это длилось один удар сердца, потом исчезло.
«Они ушли, оставили нас,— поняла она.— Теперь мы ничего не значим для них. Только они сами».
Пока она стояла в полутьме, окруженная тяжело дышавшими товарищами, некоторые из которых даже плакали, она внезапно вспомнила отца — своего вечно хнычущего беспокойного отца, который, тем не менее, дал ей все, что знал сам.
«Или, может быть, когда-то мы встретимся снова,— подумала она, и с удивлением обнаружила, что снова заплакала.— Где-то там, когда-нибудь... И может быть они будут вспоминать о нас.
Может даже вспоминать о нас с любовью».
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Наследники
Вот сказка, основанная на чудесах электричества и написанная для детей этого поколения. Тем не менее, когда вы, мои читатели, станете взрослыми мужчинами и женщинами, для ваших детей эта история будет совсем не сказкой.
Возможно одно, возможно два — а возможно все устройства Демона со временем станут совершенно обыденными.
Кто знает?
ГЛАВА 50
Никаких обещаний
СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: Президент Энфорд признан здоровым
(Изображение: Энфорд машет рукой, уезжая из военно-морского госпиталя в Бетесде)
ГОЛОС: В первый раз за все время пребывания в должности Президент США Рекс Энфорд объявил, что совершенно здоров и его врачи согласны с ним. Энфорд долго страдал от загадочной болезни, что породило множество слухов о его тайном пьянстве, проблеме с наркотиками или не оперируемом раке. Все это время он, по большей части, оставался в изоляции, разрешая вице-президенту заниматься текущей работой и появляться на публике. Сегодня Энфпорд объявил, что чувствует себя хорошо и все изменится.
(Изображение: президент Энфорд на пресс-конференции в Розовом саду.)
ЭНФОРД: «Я замечательно себя чувствую. Я вылечился. Уже много лет я не чувствовал себя так хорошо. У меня есть множество неотложных дел и, слава Богу, уйма времени, чтобы переделать их всех!»
— Мне страшно, — сказал ей маленький мальчик.
В комнате не было света, и ей это тоже не нравилось, но она не хотела об этом говорить.
— Я боюсь темноты, — сказал он.
— Когда мне страшно, я обнимаю принца Пикапика, крепко-крепко, — сказала она. — Он игрушка — говорящая выдра. Иногда я беру его с собой под одеяло и представляю себе, что свет есть, и темно только потому, что я под одеялом.
— Сейчас одеяло надо всем, — сказал ей маленький мальчик.
— А еще иногда я рассказываю себе сказку о трех медведях, но, если пугаюсь, Златовласка и медведи в конце становятся друзьями.
— У меня не осталось никаких историй, — сказал ей маленький мальчик. — Я знал одну, но сейчас не могу вспомнить.
Она не знала, почему все еще темно. Она не помнила, почему она здесь и почему этот маленький мальчик вместе с ней. Ей казалось, что она помнит реку, сделанную из искристого света, но не была уверенна. И еще она помнила другого мальчика, у которого не хватало нескольких зубов, но и он куда-то делся. Чо-Чо. Его звали Чо-Чо. Но сейчас его не было, а был только этот испуганный мальчик — немного странный.
— А когда я очень-очень пугаюсь, я зову маму, — сказала она. — Она приходит, целует меня и спрашивает, не приснился ли мне плохой сон. И тогда я чувствую себя не так плохо.
— Я боюсь встретиться со своей мамой, — сказал ей маленький мальчик. — А что, если я ей не понравлюсь? Что, если она подумает, что я плохой?
Она даже не знала, что на это сказать.
— А иногда, когда в темноте мне становится очень страшно, я пою песню.
Какое-то время мальчик молчал. Потом сказал.
— Я помню одну песню. — И запел смешным хриплым голосом.
«Ангел коснулся меня, ангел коснулся меня, река омыла, и я очистился».Очень быстро она запомнила слова и помогала ему петь.
— Сейчас я чувствую себя немного лучше, — сказал он, когда они кончили. — Теперь я могу идти и встретить мамочку.
— Хорошо, — сказала она, хотя и спросила себя, как он уйдет и может ли она тоже уйти, потому что ей совсем не хотелось быть одной в темноте. — Прощай.
— Прощай. — Он какое-то время молчал, но она знала, что он все еще в темноте и не ушел. — Ты… ты наверно ангел, да?
— Нет, не думаю, — сказала она.
— А я думаю, — сказал он и ушел, по-настоящему ушел.
И тогда она проснулась.