Чтение онлайн

— Я… я пыталась найти Ведьмино Дерево, Мачеха, — сказала Каменная Девочка. — Потому что все идет плохо. Я хотела спросить…

— Нет! Ты вернулась слишком поздно. Это недопустимо. И ты привела с собой чужого. Улицы снаружи и так полны тех, кто потерял свой дом — зачем над другие? Нам нечего ей дать.

— Но она заблудилась. Один из Жинни пытался…

Дымное тело мачехи на мгновение стало тверже. Глаза сверкнули.

— Ты плохо себя вела. И заслужила наказание.

Каменная Девочка внезапно упала на пол, извиваясь и крича. Другие дети сидели молча, с широко раскрытыми глазами.

— Оставь ее в покое! — Рени шагнула к упавшей Каменной Девочке, но ее ударило чем-то вроде электрического тока, все тело выгнулось от боли и ее бросило на пол рядом с ребенком.

— Это чужая, — самодовольно сказала мачеха. — Слишком большая, слишком странная. Она должна уйти.

Рени подняла голову; ее челюсть дергалась, но ничего не выходило наружу. Она с трудом заставила подчиниться дергающиеся руки и ноги, и поползла вперед. Мачеха с удивлением посмотрела на нее, и еще один обжигающий бич смертельной боли пробежал по спине Рени и взорвался в голове.

Она смутно почувствовала, как ее поднимают множество маленьких рук. Когда они опять уложили ее, она была так благодарна им за это, что даже попыталась что-то сказать, но сумела только прохрипеть. Ее лицо было обмазано грязью, холодной и мокрой, как рука Каменной Девочки, и она благодарно лежала до тех пор, пока последняя мучительная вспышка боли не перестала дергать ноги.

Усевшись, она обнаружила себя на темной улице, окруженной гигантскими Башмаками, как если бы ее бросили в шкаф Гаргантюа. Из одного из домов лился свет, но все двери были плотно закрыты. Казалось, что даже костры трущоб наскоро погасили, и из темноты на нее смотрят страх и недоверие.

«Хорошо, — с трудом подумала она. — Больше я никому не дам бить меня по голове. Больше я этого не хочу.»

По улице проплыл тонкий вой и Рени, с содроганием, спросила себя, что она собирается делать, потерявшаяся и одинокая.

Она ковыляла по извилистым улицам, спотыкаясь и пошатываясь, когда из темноты появилась маленькая фигурка.

— Я ушла, — очень тихо сказала Каменная Девочка.

Рени не была уверена — сегодня она не была уверена ни в чем — но, кажется, произошло что-то очень важное.

— Ты… убежала?

— Мачеха с каждым днем становится все хуже и хуже. Я хотела рассказать ей об Окончании, но она не дала мне говорить. — Каменная Девочка издала странный звук, что-то вроде хриплого фырканья. Рени решила, что она так плачет. — И она не должна была наказывать тебя. — Она что-то бросила Рени — одеяло, мягкое и очень старое. — Я принесла это для тебя, так что тебе не будет холодно. Я пойду с тобой.

Рени, тронутая, но слегка ошеломленная, обмотала одеяло вокруг плеч и посмотрела на Каменную Девочку, недоумевая: конечно она очень благодарна ей, но брать на себя ответственность за ребенка…

— Идешь со мной… куда?

— Я возьму тебя к Ведьминому Дереву. И попрошу Дерево помочь. Я пыталась сделать это сегодня, но Окончание съело путь, которым я обычно ходила. Мы пойдем через Лес.

— Прямо сейчас?

Маленькая головка кивнула.

— Сейчас самое лучшее время. Но нам придется быть очень осторожными — ночью много кто охотится. Не только Жинни — и Тики, тоже. — Она внезапно взглянула на Рени и заколебалась. — Ты хочешь идти со мной, или нет?

Рени перевела дыхание.

— Конечно хочу. Но ты должна будешь кое-что мне объяснить, по дороге.

Каменная Девочка улыбнулась странной, но безусловно настоящей улыбкой. — Да, верно, ты любишь задавать вопросы.

Сэм решила, что мир вокруг становится как более так и менее настоящим.

Более настоящим, потому что чем дальше они шли вдоль реки, тем более материальным становился стеклянный прозрачный мир, поля и холмы уже стали достаточно твердыми, а сама река, безусловно мокрая, шумно плескалась рядом с ними. Но и более ненастоящим, потому что ничто не казалось нормальным, как если бы это были картины, плохо скопированные с оригинала — или даже плохие копии плохих копий. Цвета и формы вещей были неправильными, слишком простыми или вообще неузнаваемыми.

— Чистое изобретение, я думаю, — сказал !Ксаббу, внимательно разглядывая маленькую группу деревьев, росших на берегу реки, чья кора скорее походила на ногти, а идеально круглые листья на просвечивающие серебряные монеты. — Как первый цветок, который я сделал — скорее идея цветка, чем что-нибудь другое.

— Первый цветок, который ты сделал? — спросила Сэм.

— Да, когда Рени учила меня как делать вещи в виртуальном мире. — Он покачал головой. — Мне кажется, что это тоже самое — как будто сделанные играющим ребенком или кем-то, кто экспериментирует.

— Вроде бы Рени говорила об этом? Он сказала, гора могла быть создана… Иным. Системой. Так что может быть и это, тоже.

— Очень может быть. И это безусловно не совершенная копия реально существующего места. — Он отломил один из серебряных листьев и улыбнулся. — Взгляни, слишком ярко сияет, слишком много света !Кстати, именно так скорее всего сделал бы ребенок.

Жонглер повернулся к ним, его костистое лицо казалось твердым, как камень.

— Эй вы, двое? Мы теряем время. Скоро будет темно.

!Ксаббу пожал плечами.

— Возможно. Мы не знаем законов этого места.

— Ну ты же не хочешь, чтобы тебя кто-то съел, и только потому, что ты на знаешь законов этого места?

Маленький человек помедлил, умеряя свой гнев. Еще недавно Сэм думала, что у него не бывает плохого настроения, но так много времени в одной компании с Жонглером, похоже, исчерпали даже огромные запасы хладнокровия и вежливости !Ксаббу.

— Да, вероятно хорошая идея разбить лагерь, — сказал он размеренным спокойным голосом. — Ты это хотел сказать?

— Скорее всего мы не найдем… вашего друга. По меньшей мере до темноты. — Спокойное презрение, с которым Жонглер относился к ним раньше, тоже исчезло. Сейчас он глядел на !Ксаббу и Сэм так, как будто с удовольствием забил бы их обоих палками, хотя и он сумел сохранить голос спокойным. — Здесь не гора — и могут быть живые существа, с которыми лучше не встречаться.

— Очень хорошо, — сказал !Ксаббу. — Тогда нам лучше разбить лагерь прямо сейчас, потому что здесь, по меньшей мере, земля плоская. — Он повернулся к Сэм. — В одном он безусловно прав — это новая местность и мы не знаем, кто может заинтересоваться нами.