Чтение онлайн

– А-а... – уважительно протянул Вася и собрался, наконец, с мыслями. – Ледранчик, а можно тебя попросить тоже немножко покопаться?

Тот расплылся в улыбке.

– Тоже мне, вопрос! Что найти-то?

– Первоисточник, - сказал Вася. – Оригинал. Тот авторский локус, от которого пошло деление. Очень хочется почитать, что там было прописано в осевом времени. Здесь оно, конечно, давным-давно разрушилось, но ведь не стёрлось до конца. Я подозреваю, что некоторые местные странности объясняются остаточными воздействиями его фрагментов. Эффект эха, что-то вроде того.

Ледран в задумчивости провёл ладонью по лысине.

– Например?

– Меня интересует поведение СКиУ, - объяснил Полохов. – Они делают... странные вещи.

– Например? – повторил координатор. Лицо его стало серьёзным.

– Создают интрузии в физический план. Вмешиваются в события. Задействуют людей для каких-то своих целей. И по крайней мере один из их агентов – серийный убийца. Админ ещё сказал, что он ему как кость в горле. – Поглядев на сурового Ледрана, Вася сам озадачился и добавил: - Я хотел спросить у Амирани, что Системам от него нужно, но он нахамил и ушёл. То есть я и спросить не успел.

– Интрузии?.. – переспросил координатор.

Вася не стал объяснять дальше и просто отправил ему данные, собранные Никсами.

За спиной Ледрана Фьярте перекинула длинную сиреневую ногу через кудлатую холку Рауки и крепко ухватилась за шерсть. Собаковолчица засмеялась человеческим смехом, попятилась, упруго присела и молнией прыгнула прямо в светящийся прямоугольник дисплея. Дисплей погас, программистки исчезли. Ледран почесал щёку.

– Помню я один локус с интрузиями, - сказал он, - абсолютно идентичными.

И замолчал. Рот его сжался в нитку, глаза потускнели. Вася насторожился.

– Ледранчик?

– Строго говоря, - продолжил координатор, глядя куда-то поверх Полоховской макушки, - это была целая линейка. Под неё даже сделали модификацию ЛаОси – четырнадцатую прим. Целый проект, большущий проект, попытка стимулировать развитие через экстремальные нагрузки... Линейка даже официально так называлась: Вселенные Страдания. Максимум акцентуации на агрессию, минимум – на рациональность. Взрывное размножение, практически нулевая ценность индивидуальной жизни, сотни тысяч враждебных рас... и интрузии Систем Контроля и Управления в виде злобных потусторонних тварей. Чтоб население не расслаблялось. А я там родился.

Вася широко раскрыл глаза. Потом нахмурился, отступил от окна на шаг и внимательно посмотрел на Ледрана. Милейший координатор оперативного отдела выглядел ровно так же, как всегда. Ничуть, совершенно, категорически он не походил на человека, рождённого в линейке насилия.

Координатор вздохнул и опустил веки.

– Это я потом узнал, - сказал он. – После смерти.

Вася прикусил губу. Он всегда думал, что Ледрана выдёргивали из родного мира так же, как самого Полохова: с тёплого насиженного местечка. Из какого-нибудь уютного домика с камином, резными наличниками и сотней сортов чая в скрипучем шкафчике. Упрашивали и жаловались, что людей нет, работать некому. Делали щенячьи глаза...

– Я был солдатом, - объяснил Ледран. – Погиб в бою. Я верил, что сражаюсь за правое дело и попаду в рай. Но умер и увидел, что обещанного нет. Нет рая. Нет ничего. И тогда появился он.

Полохов сглотнул. Ему совсем не хотелось этого знать, но прервать Ледрана он не мог. Глаза координатора затуманились, он размышлял вслух:

– Я подумал: какой мерзкий тип. Он показался мне отвратительным. Я не сразу понял, почему. Там, откуда я пришёл, гибли миллиарды, а он улыбался. Весёлый и беззаботный. Он ничего не боялся. Не потому, что сошёл с ума или принял наркотики. Ему просто нечего было бояться, во всём Море Вероятностей – некого и нечего. Это был Аспирант. Аспирант вёл проект Вселенных Страдания.

Ледран замолчал.

«У него нет шрамов, - подумал вдруг Вася. – Их нет потому, что он умер». Ему стало до жути стыдно, так стыдно, что захотелось убежать и забиться в какой-нибудь угол. Он ведь постоянно жаловался Ледрану, как ему тяжело живётся. Иной раз нарочно выходил на связь, чтобы пожаловаться, и чтобы добрый координатор поохал и посочувствовал.

– Он сказал, что я подхожу и он меня забирает, - закончил Ледран, сел на край стола и сложил на коленях огромные руки. – Почему со мной всё время это случается? Кто-нибудь приходит, говорит, что я подхожу и меня забирают... Вот так я тут и оказался. А тут, если подумать, не так уж и плохо. Знаешь, что меня больше всего удивляло на первых порах? Нет, не чудеса. Чудес было слишком много, чтобы им удивляться. Но очень странным казалось, ты не поверишь, то, что здесь ни у кого нет охраны. Вообще нигде нет никакой охраны. Даже почётной. Ты посмеёшься, а мне это и правда казалось странным.

Вася не то что не смеялся, а даже притвориться бы не смог. Он видел, что Ледран разговаривает сам с собой, просто болтает, как обычно, что он вспомнил о плохом, немного погрустил и оттаял. Ничего особенного, миляга Ледранчик в своём репертуаре, тот ещё трепач и славный сплетник... У Васи мёрзла спина.

– Потом я увидел, как Эрик выгуливает собак, - говорил координатор. – И понял, что нет тут ничего странного. Гибельные Псы, Охотник и Ликвидатор... А они совсем не плохие люди, архитекторы. Они просто многомерные. У них нет масок, но очень много подлинных лиц. Они бывают милыми и смешными, и они правда милые и смешные, но они не исчерпываются этим. Что бы ты ни думал о них – они окажутся больше.

«Блик», - подумал Вася и повторил вслух.

– Но мне поначалу было трудно, - вдруг признался Ледран. – Я ведь солдат. Я видел, как мимо меня проходит человек, который создал Миры Страдания, который на самом деле был во всём виноват – и я не мог ударить его. Не мог его убить. Ничего не мог сделать. Этот человек сознавал, что даже при успехе проекта несчётные миллиарды жизней будут погублены, миллиарды душ уйдут в отвал, как шлак, пустая руда. Это его руки обагряла вся пролитая нами кровь. Все наши муки были на его совести. Это делалось ради того, чтобы десяток-другой избранных вошёл в Лаборатории... И знаешь, что? Проект провалился. Они не родились, эти избранные. Весь ужас и горе, вся грязь и боль оказались напрасными.

Ледран длинно вздохнул. Побарабанил пальцами по колену.

– Вот так. Меня одного забрали. Линейку закрыли. Эрик со Стариком переругались из-за неё. Старик говорил, что аморально и негуманно уничтожать столько живых душ, а Эрик – что аморально и негуманно позволить им бесконечно перерождаться в цикле мучений... Все они милейшие люди, пока тебе есть куда от них спрятаться... Ох, Васенька, прости, что-то я заболтался, - он грустно улыбнулся и встал. – Значит, найти источник, я запомнил. Чем-нибудь ещё можно помочь?

Полохов поморгал и потёр пальцами веки. Нарочито зевнул, притворяясь сонным. На самом деле у него слёзы наворачивались на глаза. Очень жалко было всех. И стыдно.

– Всё, спасибо, - это вышло у него грубовато, и он устыдился ещё сильней. – Я тут... В общем, я на помощь позвал и... люди пришли. Мне помогут, Ледран. Я справляюсь.

– Ага, - покивал Ледран. – Это хорошо.

– Ну, пока.

– Удачи, Васенька.

Вася закрыл окно связи и выдохнул так, словно свалил с плеч мешок картошки. Даже согнулся и упёрся руками в колени. Повесил голову. «Это моя карма, - подумал он, - мерзкая». Самым неприятным в работе администратора локус-домена была необходимость знать массу вещей, которые его не касались и знать которые он совершенно не стремился. У Васи-оперативника хлопот стало в тысячу раз больше, но хотя бы эта обязанность отпала, и мелкие, мучительные, тягостные подробности чужих судеб больше не кишели в его сознании. «Не люблю, - подумал он. – Не люблю лезть не в своё дело. Но вот блик! Иногда дело лезет само».