Чтение онлайн

– Знаю я тебя, - проворчал Хара. – Ничего никогда нельзя исключить. Назови число.

– Десятипроцентная вероятность. То есть на самом деле нельзя исключить.

– Ого! – отозвался Хара. – Это радует.

Лори нахмурился.

– Хорошо, - согласился он, и в мягком его голосе проскользнули угрожающие нотки. – Будем добывать информацию из нашего брата Мунина по кусочку.

Вид у Ворона сделался обречённый.

– В чём логика происходящего? – спросил Лори. Наградой за формулировку был удивлённый взгляд собрата.

– Здесь нет логики, - ответил тот. – Система копировалась неаккуратно, потеряла часть важных сегментов, упала, была поднята, упала ещё раз, ещё, ещё, её подпёрли стулом, обмотали изолентой и напихали в неё хлебного мякиша. Какая здесь может быть логика?

– Как ты цветисто выражаешься, - сказал Хара.

– Это от досады. Мне не нравится то, что здесь происходит.

Синие глаза Лори расширились, весь облик его в единый миг переменился, выразив страстную целеустремлённость. Лори подался к брату-Ворону и заговорил вкрадчиво:

– А что именно не устраивает тебя? Мне не нравится, что дело идёт к войне. Харе не нравится, что он не может в этом участвовать. Мунин...

Мунин посмотрел на него с тоской.

От продолжения допроса Ворона спас Артур.

Лаунхоффер-младший вошёл ниоткуда, но рядом с дверью; он насвистывал и смеялся, и по пути зажёг свет во всём номере. Креатуры замолчали, разом оглянувшись на него. Хара перевернулся и приподнялся на локте.

Артур сгрёб Лори в охапку и закружил по гостиной.

– Привет, куколка! – радостно сказал он. – Сейчас у меня можно просить подарков, потому что всё очень, очень, очень хорошо.

Лори вырвался и оттолкнул его.

– Ты называешь это «хорошо»?! – гневно прошипел он. – В городах уже началось кровопролитие. Местные СКиУ уже взломаны!.. И теперь...

– Да, - согласился Артур. Он сиял улыбкой. – Теперь у нас есть проблема. Но это правильная проблема, и она возникла при правильных обстоятельствах. И это хорошо!

Мунин забеспокоился, встал и шагнул к нему.

– Артур, я вижу по крайней мере два, – неуверенно начал он, - я бы сказал... вопиюще примитивных способа решить эту проблему. И сотни, сотни чуть более... интересных.

– Когда я захочу узнать твоё мнение, я задам вопрос, - бодро отозвался Артур.

Мунин сник.

– Да, конечно, - пробормотал он. – Я – голос разума. Ко мне никто никогда не прислушивается.

Артур засмеялся.

– Не сердись на меня, птица-ворон, - сказал он. – Два способа вижу даже я. А мы с вами сидим, смотрим и ждём, потому что ждём мы совсем другого.

Глава десятая. Специалист

Васе снился сон.

Это был изнуряющий, неприятно реалистичный сон, очень похожий на видения, которые случались у него во время приступов болтанки. Профессиональная болезнь вынуждала локус-админов помнить множество бессмысленных и ненужных вещей. Маясь болтанкой, Вася волей-неволей просматривал тысячи фрагментов судеб людей своего домена – состоявшихся, предопределённых, гипотетических.

Но они всегда были просты и понятны. Отображались они последовательно, а не параллельно. Сейчас же он видел шут знает что, да ещё много всего сразу. Это напоминало наблюдение за многоэтажным домом с одной стеклянной стеной, только этажи были разнесены в пространстве. Очень сильно разнесены, очень далеко, и Вася не мог отследить, куда и как именно. Кроме того, сейчас у него получалось не только воспринимать, но и осмысливать. Хотя думалось во сне туговато. «Это что, тоже болтанка? – уныло спрашивал Вася неведомого у кого. – У оперативников тоже бывает болтанка?»

Ответа не было. Он не ждал ответа.

Ему снился огромный подвал. Серые стенки разделяли подвал на сотни клетушек, похожих на пляжные кабинки для переодевания. В кубиклах непрерывно трезвонили телефоны. Операторы снимали латунные трубки, визг аппаратов сменялся тихим вежливым бормотанием. То здесь, то там кто-то сдавленно чихал и трубно сморкался: из-за принудительной вентиляции работники постоянно были простужены. Лампы светили тускло. Вася видел людей, сидевших в кубиклах. Выглядели они скверно. Всем не хватало солнца, витаминов и возможности отоспаться. Почти у всех были проблемы с зубами и позвоночником, и от этого делалось слегка жутко – какое-то сборище больных и убогих... Смутно Вася понимал, что картинка идёт не с Эйдоса, и даже не из этого локуса. Телефоны в подвале стояли проводные, сделанные из дерева и металла, стенки кубиклов тоже были деревянными, и он нигде не мог различить ничего похожего на мониторы.

Он спустился вниз и медленно двинулся по узкому коридору между клетушками. Он не мог понять, сам ли решает, что делать сейчас, или его ведёт неясная воля сна. Как бы то ни было, Вася протиснулся в один из кубиклов и встал за спиной у маленького сутулого человечка. Ни кубикл, ни работник ничем не отличались от сотен других. У человечка была прореха на рукаве, мелкие мышиные зубы и испуганные глаза.

Зазвонил телефон. Работник вздрогнул и панически схватился за трубку. Сорвал её с аппарата, поднёс к уху, с минуту прислушивался к тишине. Вася знал, что на линии молчат. Потом человечек сказал, заикаясь, очень удивлённо:

– З-зачем?..

И сердце Васи заколотилось.

Испуганный человечек в кубикле был Иган Хайлерт.

Тот самый.

– Мы опять все здесь? – спросил Боцман.

Вася не понял, что Боцман назвал словом «здесь». Может, сеанс связи? Или это не сеанс? Может, системные архитекторы всегда общаются так?

Боцман находился в другой картине. Он лежал в шезлонге на палубе яхты. Он всегда лежал в шезлонге на палубе своей маленькой белой яхты, в открытом море, где царил вечный штиль. Яркие, опаляющие лучи солнца полыхали над корабликом. В лазурной воде за бортом плескались русалки.

В глухом светлом лесу по узкой тропке, похожей на ущелье меж высоких сугробов, катились дровни, запряжённые гнедой лошадкой. Падал снег. Дровни обогнули огромную как шатёр ель, и за ней показалась приземистая избушка. Избушка покосилась, вросла в землю и сама превратилась в сугроб. Видно было, что хозяин совсем недавно прокапывал в снегу ход от двери.

Старик остановил лошадь.

– А вы не догадываетесь? – сердито сказал он. – Тогда я воспользуюсь случаем. Предлагаю переизбрать директора!

Он стащил с дровней сухую берёзу, достал топор и стал ссекать ветки.

– Это очень старая шутка, - сказал Ящер. – Она нам всем давно надоела.

Ящер стоял на скальном выступе, обрывавшемся в пропасть. В небе над ним не было ни солнца, ни звёзд, но безмерный свет переполнял его, и ледяная горная страна слепила глаза отражённым сиянием. Словно два океана, серебряный и золотой, обрушивались с небес. Они переливались и перетекали друг в друга, смешивая невозможные воды. На руках у Ящера мурлыкала белая кошка.