Чтение онлайн

Граф удивленно пожал плечами и спросил по-немецки.

– Только за этим вы ко мне и пришли?

– Так точно, ваша светлость!

Нессельроде усмехнулся:

– Однако вам следовало бы внимательно прочесть сообщения великих мореплавателей Лаперуза и Браутона! Они объявили на весь мир, что Сахалин это полуостров, а река Амур теряется в песках.

– Их сообщения мне известны, - сказал Невельской.
– Но ни Лаперуз, ни Браутон не обошли Сахалин с запада. И может ли быть, чтобы такая великая река, как Амур, вся терялась в песках? Я уверен, она имеет выход к морю.

Нессельроде зевнул и спросил рассеянно:

– И что же?.. Зачем вам, мой друг, понадобилась эта чужая река?

– Чужая?
– изумился Невельской.
– Но еще в 1644 году казак Поярков прошел ее до самого устья, и приамурские племена приняли покровительство России!..

– Ах, это было так давно, молодой человек!
– заметил Нессельроде.

Невельскому было за тридцать лет; он понимал, что словами "молодой человек" граф старался подчеркнуть свое пренебрежение.

– Да, это было так давно, - продолжал Нессельроде равнодушно.
– Мало ли что мог докладывать какой-то казак Поярков! С него не спросишь. Дело было двести лет назад... Но если вы не верите, молодой человек, ни Лаперузу, ни Браутону, то... известно ли вам, что два года назад подпоручик Гаврилов на бриге "Константин" снова исследовал устье Амура и снова доказал, что войти в эту реку не может ни один корабль. Второе: он доказал, и это окончательно, что Сахалин есть полуостров.

– Но и Гаврилов не обошел Сахалин с запада, - осмелился возразить Невельской.
– Кроме того, у него не было времени для тщательного исследования Амура!..

Нессельроде, казалось, не слышал:

– Еще напомню вам, что адмирал Врангель полностью согласен с Лаперузом, Браутоном, Гавриловым. О, я вижу, вам мало и этих авторитетов? Тогда замечу, что с ними вполне согласен я.

Невельской промолчал. Министр посмотрел на него удивленно: после таких разъяснений этот упрямый моряк должен был бы принести извинения за свою неосведомленность. Или он попрежнему упорствовал, невзирая ни на какие авторитеты?

Нессельроде понял его молчание. Багровые желваки на лице графа дрогнули и потемнели: он не терпел, если ему кто-либо перечил, а тем более какой-то капитан-лейтенант!

– Я принял вас, - сказал Нессельроде холодно, - не ввиду особых ваших заслуг. Об этом меня просил князь Меньшиков. Странно, что он мог поверить вашим фантазиям. Итак, запомните: Сахалин полуостров, а река Амур исчезает в песках. Она никуда не впадает... Что? Удивительно? Однако это факт. России эта река не нужна. Итак, вопрос об Амуре раз и навсегда исчерпан...

– Осмелюсь заметить, - проговорил Невельской, - вопрос далеко еще не исчерпан...

Граф Нессельроде резко поднялся с кресла. Дряблые щеки его тряслись:

– Молодой человек! Вы забываетесь! Государственные дела решаете не вы, а государь-император и его министры! Кстати, государь-император недавно изволили сказать, вот, точная запись... слушайте...

Нессельроде раскрыл сафьяновую папку и осторожно, словно прикасался к святыне, взял лист бумаги с золотым, тисненым орлом.

– Их императорское величество изволили выразиться: "...Для чего нам эта река, когда положительно уже доказано, что входить в ее устье могут только одни лодки".

Теперь Нессельроде открыто торжествовал: он смотрел в лицо Невельскому выпученными, водянистыми глазами и смеялся.

– Все мои помыслы и заботы, - сказал Невельской, - лишь о славе и могуществе отчизны.

И снова, казалось, граф не расслышал.

– Мой долг напомнить вам, капитан-лейтенант, что малейшая вольность, если таковую вы допустите в плавании, так-то: самовольный поход к устью Амура, будет наказана со всей строгостью. Мы твердо решили отказаться от реки Амур, пусть ею владеет кто хочет, и на этом закончен разговор...

Невельской вышел из кабинета и медленно спустился по мраморной лестнице. То, за чем он шел с такой надеждой, рушилось навсегда. Тупой, чванливый чужеземец встал на его пути. Граф Нессельроде не интересуется Амуром. Больше того, он запрещает исследовать великую реку. А эти угрозы?.. Что они означают?.. Конечно, разжалование в матросы и, может быть, ссылка...

Медленно шагая по набережной Невы, Невельской как будто слышал позади себя голос министра: "...вольность... будет наказана со всей строгостью". Да, с Нессельроде нельзя бороться. Одно его слово и - сгублена вся жизнь. Нессельроде всесилен. Он - советник царя. Пришлый чужеземец, всеми неправдами пробравшийся к власти, разве жил он, тревожился будущим России?.. Но Россия, родина, могучий, великий и славный народ когда-нибудь с презрением вычеркнет со страниц своей истории имя этого сановного проходимца. Врешь, Нессельроде! Извечно русская река - Амур - нужна России! Русские удалые люди эту реку открыли и никому ее не отдадут.

Трудно бороться с Нессельроде. Но родина выше всех сановников и всей дворцовой знати. Нет, Невельской не отступит. Пусть ждут его любые наказания, все равно он пойдет и к Сахалину, и на Амур!..

Нужно только выиграть время. Как это сделать? Есть единственный выход: ускорить рейс.

Если бы ему, Невельскому, удалось добраться до Камчатки за девять, за десять месяцев, в его распоряжении осталось бы все лето, самая золотая пора. Думать о плавании в бурном неизведанном море поздней осенью или зимой, конечно, не приходилось.

Но для того, чтобы выиграть драгоценное время, нужно быть уверенным в команде и в корабле.

Еще и еще раз Невельской выверяет тщательно отобранную им самим команду. Испытанные моряки-балтийцы бесстрашно карабкаются по реям, молниеносно ставят и убирают паруса. В этой бравой команде капитан вполне уверен. Такие матросы в трудную минуту не подведут.

А корабль... Не случайно же Невельской приезжал на верфи, пристально осматривал каждую скрепу этого корабля! Стройный двухмачтовый транспорт "Байкал" недаром привлекал внимание кронштадтцев. Был он словно выточен из единого куска прочнейшего материала, и знатоки, осматривавшие корабль, говорили уверенно:

– Этому шторм не страшен...

В конце августа 1848 года матросы закрыли доверху наполненные трюмы "Байкала", и транспорт вышел в далекий путь.

Морская дорога до Копенгагена, затем Северным морем, к Английскому каналу, Невельскому была хорошо знакома. Еще мичманом он не раз совершал походы в различные европейские порты. Но и в неизведанных просторах океана капитан Невельской чувствовал себя так же уверенно, как на родной Балтике. Даже жестокие штормы у мыса Горн, которого неспроста страшились многие моряки, нисколько не поколебали неизменно бодрого настроения капитана: он уже произвел расчеты и был уверен, что желанное время, необходимое для задуманных исследований ему удастся обеспечить в пути.

Ни офицеры, ни матросы "Байкала" не знали о планах своего капитана. До последней минуты, пока не будет сдан груз, он решил сохранить свою заветную мечту в тайне.

После долгих дней и ночей из синей пучины медленно выплыли стройные пальмы Гавайских островов. Торжественная встреча ждала здесь путешественников.

Как только отгремели якорные канаты, к борту "Байкала" причалила большая, ярко раскрашенная лодка. Посланцы короля Гавайских островов Камехамеха радостно поздравляли русских моряков со счастливым плаванием и приглашали во дворец.