Чтение онлайн

нужно.

Чарли со своей спутницей довольно долго шел по узким и широким, длинным и коротким переходам замка, пока наконец они не остановились перед высокими резными дверями. Всю дорогу Чарли молчал и чувствовал, что ноги его почти перестали сгибаться в коленях. К тому же отчаянно

не хватало воздуха…

— Мы пришли, дорогой Чарли, — с очаровательной улыбкой проговорила Диана.

Чарли безмолвно смотрел на нее горящими глазами, облизывая кончиком языка пересохшие губы. Диана покачала головою и тихо засмеялась.

— Мне показалось, вы хотели бы немного посидеть со мною, не так ли, друг мой?

— А разве… это… возможно?.. — совсем чужим, каким-то скрипучим голосом спросил Чарли.

Продолжая тихо и мягко смеяться, Диана открыла двери и вошла в комнату. Это была сравнительно небольшая, уютная, обставленная удобной

и красивой мягкой мебелью гостиная с маленьким камином, с многочисленными букетами цветов в великолепных вазах, с пушистыми медвежьими шкурами на полу.

Она села на диван.

А Чарли вдруг сел на пол, обнял ее ноги и положил свою голову на ее колени.

Диана невольно вздрогнула и положила руки на его голову, будто хотела скинуть ее прочь. Но она этого не сделала, а начала своими прекрасными длинными пальцами перебирать волосы, нежно и неторопливо гладить их…

Утром, лежа на его мощной, в сплошных шрамах груди, Диана прошептала:

— Я буду очень счастлива, если ты никогда не пожалеешь об этой ночи, дорогой мой…

…Наверное, это была самая счастливая и веселая неделя в жизни всех трех поколений Трелон и Вервен, Ричарда Чанслера и Чарльза Смита. Сближение Чарли с Дианой-средней было с искренним восторгом воспринято всеми.

— О, дорогая моя матушка, — обнимала и целовала свою мать Диана, — ты больше всех нас, Трелонов, заслуживаешь этого своего счастья! Ах, о таком спутнике жизни и друге может только мечтать любая женщина!

— Ну, это каждый вам скажет, — подделываясь под голос Чарли, сказал Ричард. — А поскольку теперь я имею шанс стать его зятем, я рад и счастлив вдвойне: быть может, он отнесется к моему сватовству с пониманием

и одобрением. А если серьезно, Чарли, мой самый близкий и дорогой друг, мой брат, ты тоже достоин своего счастья! Дай мне обнять тебя, дружище!

— Ах, дорогие мои, — улыбаясь своей очаровательной застенчивой улыбкой, промолвила виновница столь внезапного торжества, — я так благодарна всем вам за вашу доброту… Я и в самом деле сейчас очень счастлива… Мне так стыдно в этом признаться, но я чувствую что полюбила наконец… полюбила впервые в жизни и в мои-то годы… О, Чарли! Ты вдохнул

в меня жизнь, которой я еще не изведала…

— Увы, такова судьба всех женщин из рода Трелон, — с глубоким вздохом проговорила Диана-бабушка. — Отчаяние и страдания в золотой раме… или — клетке… вот наш удел… Дети мои, Диана и Чарли, я с любовью,

верой и надеждой благословляю вас. Но со всем остальным потерпите, как и Ричард с Дианой, до ее родов. Увы, иначе нельзя.

Вся неделя прошла в веселых играх, дальних и ближних прогулках, замечательных вечерних концертах, больших и малых балах. Два рыцарских турнира были посвящены двум невыразимо счастливым Дианам.

…Ранним утром в четверг, 28 января 1552 года, из ворот замка Вервен выехала торжественная многокрасочная кавалькада. Впереди на белых конях ехали пять юных герольдов с серебряными горнами. За ними — большой отряд рыцарей, на кончиках пик которых были укреплены треугольные флажки с гербами графства Вервен. Далее на редкостном по красоте высоком сером с яблоками коне, покрытом пурпурной попоной, в драгоценном седле, в сияющем одеянии, с изумительной графской короной на голове сидела графиня Луиза де Вервен-старшая. Позади нее два новых министра ее двора. За ними на тонконогих и благородных арабских скакунах, убранных по-королевски, с длинными распушенными хвостами, ехали графини де Вервен в таких же ослепительных туалетах и коронах, как и старшая графиня. На полкорпуса лошади позади них, с обеих сторон, на крупных вороных конях в высоких чулках белого бархата, а сами — в роскошных одеждах знатных аристократов, при шпагах в драгоценных ножнах ехали Ричард Чанслер и Чарльз Смит. Несколько сотен великолепно экипированных всадников, вся армия графства Вервен, замыкали эту крайне редкую здесь торжественную церемонию.

Молебен в соборе продолжался около часа, после чего торжественный кортеж, восславляемый приветственными возгласами собравшейся на площади большой толпы, проследовал через весь город, леса, поля и живописнейшие холмы с ветряными мельницами к самой границе графства.

Здесь рыцари охраны образовали ровный круг своими спинами внутрь, так, чтобы не видеть происходившего в его пределах. Оба министра встали на своих конях в круг таким же образом.

Чанслер и Смит помогли спешиться всем трем графиням де Вервен.

Обе Дианы, мать и дочь, тотчас утонули в объятиях своих названых супругов, Ричарда и Чарльза.

— Не заставляй меня слишком долго ждать, дорогой мой, — шептала, всхлипывая, супруга Ричарда. — Я ведь теперь не одна… Нам будет так страшно и одиноко без тебя… Ах, я так люблю тебя, мой Ричард! Я жду… Мы ждем тебя…

— Ты зажег во мне новую жизнь, а теперь она снова гаснет, дорогой мой, — шептала, всхлипывая, супруга Чарли. — Не оставляй меня надолго, любовь моя… Я буду ждать тебя, как восхода солнца… Вернее и преданнее меня

у тебя не будет ни одной женщины на свете… и не ищи… Я так люблю тебя, дорогой мой! Не обмани же мою первую и последнюю в жизни любовь, мой славный… мой добрый… мой нежный… мой Чарли… Этого я не переживу!..

Диана-бабушка поцеловала Ричарда и Чарли, троекратно перекрестила их и глухо проговорила:

— Я жду вас. Мы ждем вас. Мы безоглядно верим вам. Ну, с Богом, дорогие дети мои! Будьте в пути осмотрительны и осторожны. Рисковать вам больше нельзя — ведь теперь у вас есть мы, ваша семья. Благослови вас Господь!..

…Только на десятый день Чанслен и Смит смогли наконец покинуть гостеприимное заведение Малютки Бетси. Она трогательно и со знанием дела ухаживала за ними, особенно за раненым Чарли. Ах, как она была внимательна, заботлива и добра, эта милая и не слишком-то счастливая, в сущности, женщина.

А по ночам или днем, когда она хотела перепутать эти части суток, Бетси беззлобно и назидательно, словно детям в церковной школе, говаривала облюбованной на это время жертве своей неугасимой и неукротимой страсти:

— Уж не думаете ли вы, милорд, будто я не знаю, что вы любите отнюдь не меня, а совсем другую женщину? И это прекрасно — любите ее себе на здоровье и ей на счастье. Но что же остается делать тем женщинам-бедняжкам, которые хотели и могли бы любить хоть кого-нибудь из вас, ну даже самого последнего и никудышного мужичонку, но их почему-то не любит никто? Так будьте же снисходительны к таким женщинам и милосердны

к ним. Не отдавайте всего себя одной лишь своей избраннице, поверьте, от избытка тепла и счастья ваша женщина, скорее всего, изменит вам же… И не пытайтесь отворачиваться от меня — уж свое-то я все равно возьму…