Чтение онлайн

–  Написал я им самые популярные молитвы, - вспоминает хореограф.
– Сам тоже не все знаю, но две знаю хорошо. Раздал им листочки и говорю: «Молитесь». Там были Отче наш и самая простая - Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, защити меня, раба божия … тут нужно назвать свое имя… «Молитесь! Видите?
– и показываю им террористов.
– Они все время молятся, поют свои молитвы, укрепляют свой дух. И с этой верой идут против нас. Значит, Божья помощь должна стать и нашей силой. Наша молитва должна быть сильнее их молитвы». Объяснял им, и сам тоже уходил в себя и молился, только так можно было помочь самому себе. Я молился, чтобы, не дай Господи, не было никакого штурма, ни прорыва снаружи, потому что все это могло закончиться или расстрелом, или взрывом. Или просто огромным количеством жертв, чем все, в конце концов, и закончилось. И еще молился, чтобы все выжили, молился за своих детей, за своих родных.

Позже Лобанков пришел к выводу, что именно молитвы спасли их от взрыва - свершилось чудо. Но не уберегли молитвы от массы жертв, вызванных штурмом. Видно, говорит Лобанков, так было Богу угодно.

Стоит отметить, что не все в зрительном зале впадали в пессимизм и депрессию. Были и те, кто хотел бороться, и готовил бунт заключенных.

–  Мы стали размышлять над возможными вариантами развития событий и пришли к выводу, что, если начнут расстреливать заложников, мы попытаемся бежать, - вспоминает Александр Зельцерман, учитель из Латвии.
– Постараемся разоружить хоть одну террористку и выбежать из зала.

Александр сидел рядом с входной дверью с левой стороны зала - именно через эту дверь в начале второго акта в зал вошел Ясир. Теперь вход, через который ворвалась неволя, должен был стать вратами свободы. Рядом с Зельцерманом сидели актеры мюзикла, в том числе и Марк Подлесный, а также Ирина Филиппова, изображающая канадку, и ее приятель, болгарин из Канады, Веселин Нетков. Именно Александр с Веселином разработали точный план побега.

–  Мы разговаривали с Веселином по-английски, чтобы террористка, сидевшая буквально в двух метрах от нас, ничего не поняла, - вспоминает Зельцерман.
– Договорились, что будем делать: я вырву у нее пистолет, а он - детонатор. От ребят-актеров, которые сидели рядом с нами, мы немного знали топографию театра, знали, в какую сторону бежать.

Ирина Филиппова чисто по-женски, более скептически оценивает планы своих друзей.

–  Это слишком громко сказано - готовились к побегу. Весь план состоял из двух фраз: если начнут стрелять, они нападут на чеченку, потом бросятся к двери и побегут. Они, конечно, хотели, чтобы за ними побежали остальные, планировали выломать дверь для всех.

Александр Зельцерман утверждает, что план был подготовлен на случай крайней необходимости. Причем ему приходилось охлаждать пыл своего болгарского «сообщника».

–  Мне все время приходилось сдерживать этого болгарина, он был ужасно нервный, - вспоминает Зельцерман.
– Я ему говорил, что еще не время, пару раз чуть не за руку хватал, когда он пытался ускорить события. Говорил: «Подожди, раз пока что не расстреляли никого, кто их не провоцирует, может, ситуация сама как-то разрешится».

Мать Александра и Киры, Маргарита Дубина, ничего об этих планах не знала, хотя тут же после захвата театра террористами они и говорили о побеге.

–  Мы договорились, что если появится возможность побега, то они с Кирой убегут, а я останусь, я была бы для них только балластом, - вспоминает Дубина.
– Я бы только мешала. При моем весе побег был нереальным. Но если бы понадобилось, я бы, конечно, их заслонила своим телом.

О побеге и бунте думали и другие заложники, среди них и Александр Сталь, сидевший на балконе. Но он прекрасно понимал, что подобная акция обречена на провал, что результатом будут только лишние жертвы среди заложников.

И все-таки один побег из захваченного террористами театра произошел! Несмотря на, казалось, безупречную охрану, сбежали две восемнадцатилетние заложницы - Елена Зиновьева и Светлана Кононова. Их эскапада 24 октября в 18.20, то есть уже с наступлением темноты, доказывает, что террористы вовсе не были такими беспощадными, какими хотели казаться.

–  В четверг наступил самый страшный момент, - рассказывает Елена Зиновьева.
– Лежа между рядами кресел, я на какое-то время отключилась, а когда проснулась, увидела, как чеченки-смертницы схватились за детонаторы бомб на своих поясах и стали прощаться друг с другом. До этого они вообще не трогали детонаторы, поэтому я и подумала, что сейчас что-то случится. Чеченки сказали нам, чтоб мы тоже попрощались друг с другом. Приказали сидеть и не вставать с мест. Мы с подругой ужасно испугались и тут же решили удрать. Хоть никого не выпускали, мы попросились в туалет. Не просто так! Я уже раньше проверила все возможные пути побега - где и как открываются окна, где лучше всего спрыгнуть. Возле туалета все время сидел один из чеченцев, а в туалете мы застали женщину с ребенком, попросили ее, чтобы она закрыла и придержала дверь. Воспользовались моментом и спрыгнули с третьего этажа на козырек над боковым входом. Я была в туфлях на низком каблуке, а подружка Света - на высоком, ей пришлось прыгать босиком. Пятки себе все разбила. Уже на козырьке огляделись, и я поняла, что надо как можно скорее спрятаться за угол. Козырек позволял это сделать, он тянулся вдоль стены за угол дома. Из окна в любой момент могли раздаться выстрелы. Я побежала и стала из-за угла подавать Свете знаки, чтоб она как можно скорее присоединялась ко мне. Света сказала, что не может подняться. Я бросилась к ней, схватила ее в охапку и потащила за угол. Потом соскочила вниз. Света могла только повиснуть на козырьке. Я ее силой стащила вниз. И тут мы увидели, что какие-то люди машут нам руками и кричат: «Быстро к нам!» Мы жутко испугались, думали - террористы. Но оказалось, что это группа «Альфа». Один из их ребят схватил Свету на руки, и мы побежали, а за нами раздались автоматные очереди. Мне казалось, что пули щелкают меня по пяткам. Пока мы бежали, «альфовец», который нес Свету, был ранен в руку.

Лена почувствовала такое счастье, которого не испытывала еще никогда в жизни.

–  Вы себе представить не можете, что такое свобода, - говорила она позже журналистам.
– Я ее пью, ем, я ею наслаждаюсь. Свобода - это больше, чем жизнь. Когда я выскочила в это окно, я выскочила из ада. Не могу себе представить, что бы я делала и как бы себя чувствовала, если бы все еще сидела под дулами автоматов.

Побег двух девушек удался, в частности, благодаря тому, что в соседнем женском туалете доктор Рошаль и его ассистентка Фатима Шахова как раз перевязывали ладонь Рашиду, а охранники, вместо того чтобы стеречь заложников, с любопытством наблюдали за операцией. Спохватились слишком поздно. Услышав подозрительный шум, подскочили к окнам в коридоре и увидели убегающих заложниц. Обстреляли их из автоматов и подствольных гранатометов. В ответ огонь открыли снайперы, занявшие позиции в домах на расстоянии не более двухсот метров. Стреляли, не ожидая приказа. Спасали убегающих девушек.

–  Пули свистели над нашими головами, - вспоминает доктор Рошаль.
– Когда стрельба стихла, охранники бросились на меня и Фатиму, уверенные, что мы специально отвлекли их внимание, чтобы позволить девушкам сбежать. Один из них даже собирался расстрелять Фатиму.

Ситуацию осложняло то, что во время перестрелки российский снайпер ранил одного из террористов.

–  Слава Богу, не убил, - и сегодня со вздохом отмечает Лобанков.
– Пуля рикошетом ударила террориста в бедро и легко ранила. Так, царапина. Все это продолжалось буквально несколько секунд. И сразу после этого мы услышали, как чеченцы бегут по коридору обратно на балкон и что-то кричат. Затолкали внутрь доктора Рошаля и еще кого-то, кто в тот момент стоял рядом с туалетом. Я испугался, подумал: ранили террориста, теперь они расстреляют пятерых заложников. Но они как-то забыли о своей угрозе.

Раненому террористу доктор Рошаль тут же сделал перевязку и объяснил, что у него нет соответствующих инструментов, чтобы зашить рану. Но благодарности не дождался. Взбешенный террорист обвинил профессора, что все произошло по его вине, что он спровоцировал побег и что он вообще не врач. Поэтому он останется в зале и будет сидеть, как остальные заложники.

Для Рошаля это было ударом - только ему удалось завоевать хоть мизерное доверие чеченцев, а тут опять стал подозреваемым. Не помогали объяснения, что он должен вернуться к больным детям, которые умрут, если они не позволят ему выйти. Террористы были неумолимы.

Тем временем в оперативном штабе, где не было никакой информации о Рошале, нарастало беспокойство. В четверг примерно в 21.00 появилось сообщение, что штаб не располагает никакими сведениями об «иорданских» врачах и выражает свою обеспокоенность их исчезновением.

Рошаль просидел на балконе почти до полуночи, только тогда его выпустили. Ему все-таки удалось убедить террористов, что он вернется на следующий день с лекарствами и медицинскими инструментами. У чеченцев не было выбора - врачи и лекарства им были необходимы.